Потом вдруг громко спросил:
— Нет, спасибо, — сказал Андрей, — я тут по делу.
— Вижу, что по делу, — согласился чистильщик. — Девочка нужна?
Андрей улыбнулся, потому что чистильщик был крайне серьезен.
— У меня есть девочка.
— У тебя для хорошего есть девочка, — сказал чистильщик. — А я тебе для удовольствия найду. Без меня не найдешь. Которые летом приезжают, их нет. Некого ублажать. А я найду. Недорого.
— У меня к вам другая просьба, — сказал Андрей. — Вы здесь долго еще будете?
— До вечера. Куда мне деваться?
— А если я вам мою сумку оставлю? На два часа.
— Не надо, — сказал чистильщик. — От греха подальше.
— Я вам заплачу, вы не беспокойтесь.
— А если там бомба? — спросил чистильщик. Он не шутил.
— Зачем же я бомбу вам оставлю?
— Она с адской машиной, — сообщил чистильщик уверенно. — Когда князь Думбадзе обедать поедут, она и рванет.
Андрей посмотрел на свой саквояж. Чистильщик говорил так уверенно, что даже у Андрея появились сомнения в безопасности тетиных подарков.
— А вы можете посмотреть, — сказал Андрей.
— Оставляй, — сказал чистильщик. — Мне что? Бомба-момба.
Андрей расплатился с ним. Чистильщик подвинул саквояж поближе и тут же, словно Андрея и не было, развернул газету.
Андрей быстро пошел по набережной — ему было так легко, словно с саквояжем у чистильщика остался груз, как свинцовые подошвы водолаза.
— Скажите, а как ближе к армянской церкви пройти?
— За гостиницей «Франция» налево, на Садовую.
На набережной он чуть не столкнулся с отчимом. Отчим ехал на велосипеде. Он сидел в седле прямо и держал в зубах трубку. На отчиме была кожаная куртка и черная шляпа. И весь вид его свидетельствовал о полном пренебрежении к тому, что подумают о нем встречные. Он, Сергей Серафимович, был хозяином Ялты, остальные — временными и прав не имеющими гостями.
Андрей быстро отступил за толстый ствол платана.
Вид отчима сразу разбудил в нем поток воспоминаний о летних днях в Ялте, но, свернув на Садовую, Андрей в предчувствии встречи с Лидочкой сразу об отчиме забыл.
Дойдя до новой армянской церкви Рипсимэ, Андрей остановился у высокой крутой лестницы, ведущей к ее дверям, и перевел дух. Он дышал часто, но не потому, что устал от подъема, — он очень волновался. Вытащил из кармашка серебряные часы, подаренные тетей к окончанию гимназии. Половина второго. Уже полчаса, как он в городе. Осталось лишь два с половиной. И Андрей вдруг понял, как это мало — сто восемьдесят минут. А он еще не нашел Лидочку.
