В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Реки не замерзают» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ложился ли? Уж и не вспомнить… Впрочем, это мало его волновало. День, ночь,
сон, явь — все это давно стало одинаково безрадостным, серо-монотонным; все это
отдалилось и с трудом теперь пробивалось к нему сквозь коросту старческих
немощей, безпрестанных покалываний, поламываний и поскрипываний, расшатывающих
и без того усталый и немощный строй его мыслей. И сейчас шумно кипящая за
окном черная воронья туча безпокоила его не слишком сильно. Хотя… Хотя, нет…
Дыхание изменилось, став более частым и боль в подреберье пронзала чуть
сильнее, чем прежде; крутящиеся перед глазами мушки поярчали, и совсем перестал
видеться сломанный журавль над колодцем, так похожий на бином Ньютона. Еще он
чувствовал, что воздух словно наполнился жесткой металлической пылью и зло
царапал бронхи и легкие. Зло царапал… Филиппыч зацепился за это, последнее.
Да-да, именно так — зло. Его пронзила догадка, и он задышал еще чаще. Недаром
вороны всегда считались предвестниками беды. Что-то должно случиться! Что-то
страшное. Или уже?.. Филиппыч не боялся за себя. Что ему старику? Отбоялся
свое. Молодость, как говорят в народе, не грех, а старость не смех; от старости
могила лечит. Боялся он за других, сам точно и не зная за кого. Может пожар
или опять, не дай Бог, война? Хотя война-то давно идет, не такая, конечно, как
та, на которой довелось побывать ему, но тоже кровавая и алчная до молодых
жизней. Опять же взрывы, как там их, бишь?.. Теракты. Филиппыч стал
вслушиваться в резкий вороний гомон, словно пытаясь различить в нем нечто такое,
что откроет ему страшную тайну нашедшего и витающего вокруг зла. От напряжения
обострилось зрение, и он ясно увидел то, что прежде было скрыто катарактным
туманом: зеленую крону яблони, пронизанную темными толстыми жилами ветвей и
густо вкрапленные в зелень листвы зеленые же кругляшки яблок; высохшую сливу,
похожую на перепутанную связку интегралов, обернувшийся колодезным журавлем,
бином Ньютона и… больше, увы, ничего — никаких откровений и догадок. Ему лишь
почудилось, что он слышит шторм, гудение ветра и грохот падающих волн.
