В мирное время, хмурое утро перерасталось в ненастную смену дня. Но среди этих туч и густых облаков скрывается нечто особенное: на передовой появляется командир-реконструктор Александр Сергеевич Конторович, готовый исследовать подкрадывающиеся надежды в захваченных городах. Его миссия – расставить все точки над "i", прокладывая путь для будущей победы, независимо от текущих туманов войны....
– С чего ты это взял?
– Ну… он сам сказал…
– И ты понял? – недоверчиво смотрит он на меня.
– Ну уж слово «есть» я как-нибудь разберу!
– Спроси у него, как часто он сюда залезал?
– Как? В смысле – как я его спрошу?
– Как-нибудь, – пожимает он плечами. – То, что он голоден, понял же?
– Э-э-э… – чешу я висок. – Попробую, но… сам понимаешь, я же не переводчик!
Присаживаюсь на корточки перед полулежащим парнем.
– Ты… Ты – вор?
Не знаю, правильно ли я это говорю, но парень вдруг краснеет. Понял?
– Нам есть нечего! Вы забрали еду, и все подыхают с голоду!
Понял!
– Стоп! – вытягиваю вперед раскрытую ладонь.
Киваю в сторону вагона.
– Да что ты заладил, фриц?! Много – не много… Нам есть нечего!
– Он путает мое имя, – недовольно произносит Кегель. – Я – Франц!
– Э-э-э… я думаю, он вовсе не тебя имеет в виду. Все то же – хочет есть!
– Он часто сюда залезал?
– Непохоже. Думаю, что в первый раз. Что будем с ним делать?
Действительно, что? По логике вещей – сдать в полицию.
Франц внезапно сдергивает с парня пальтишко и трясет его. На землю падают какие-то немудреные вещи, зажигалка, какие-то железки – обычный хлам, который таскает в карманах любой мальчишка. Кегель рывком поднимает парня на ноги и ощупывает у него карманы.
Пусто.
В том смысле, что ничего интересного там нет. Нет бинтов, медикаментов, и еды тоже никакой.
– Он не врет… – глухо говорит мой товарищ.
Обернувшись, он делает два шага к вагону и, размахнувшись, ловко забрасывает в окно упаковку бинтов.
– Вот так! Нет никакой кражи!
М-да? Даже так?
– Что у тебя с собой из еды?
– Галеты… Сыр еще есть…
– Дай сюда! – Франц забирает у меня продукты и, вытащив из своего кармана банку сардин, сует все это растерянному мальчишке.
– Вон! – делает он недвусмысленный жест рукой. – Бежать!
– И почему ты так поступил? – провожая взглядом улепетывающего парня, спрашиваю я.
– Ты знаешь, что такое голод? Когда нечего есть и родная сестра выходит на панель, чтобы прокормить своих младших братьев?
– Н-нет… не довелось такого испытать…
– Тогда ты меня не поймешь…
А через пару дней меня вызвали в один из кабинетов госпиталя.
Поднимаюсь на второй этаж и топаю к указанному кабинету. Стучусь.
– Войдите!
– Герр оберарцт! – вытягиваюсь я на пороге.
