В мире личных владений и тайных коридоров, где каждый звезды имеет свой собственный небосвод, де Аль-Империал — шеф Поль Гарселя, наблюдает за своим клиентом с интересом. Внезапно разрываются улицы, как струны в гитарном ансамбле, а Гарсель улыбается, растворяясь в весеннем свете и легкометражке. Здесь каждый шаг и каждая отмеченная метка имеют значение....
— А я вас раньше в компании не видел. Ни вас, ни вашего коллегу… Вы недавно работаете?
— Да нет, мы работаем давно. Только не в «Сервис суперлогистик», а в концерне «Элко».
— «Элко»? — удивился Гарсель. — Значит, вы работаете на…
— Да, на мистер Камерона, — ответил инженер, и они с коллегой переглянулись.
— И наверное, вы не только инженеры, правильно? — спросил Гарсель, чувствуя, как в нем снова просыпается репортер.
— Мистер Гарсель, давайте каждый будет заниматься своим делом, — с нажимом произнес «инженер».
Гарсель почувствовал себя так, будто его только что обыскали, заглянув во всю прошлую жизнь. На лбу он ощутил проступившую испарину, но взял себя в руки и, посмотрев на «инженера», сказал:
— Это похоже на тост…
— Да, — сказал тот, улыбнувшись. — Это похоже на тост.
В этот момент монотонное бормотание Юргенсона вдруг перешло в гневные тирады, и он стал в полный голос распекать своего то ли подчиненного, то ли младшего партнера, а закончил фразой, которую Гарсель уже успел выучить наизусть:
— Я тебя из пиджака вытряхну! Я тебя заставлю землю жрать!
10
Вместе с заходом солнца в ущелье пришла прохлада и стало возможным открыть окна, чтобы подышать нормальным, не кондиционированным воздухом. Правда, снаружи окна были защищены бронированными жалюзи, которые, в свою очередь, закрывались маскировочной сеткой под цвет стен — это соответствовало одним из самых строгих требований безопасности.
Каждый вечер, переделав все дела в городе, Камерон возвращался в свой замок, который выстроил в небольшом скальном массиве, некогда бывшем полноценным горным хребтом, но позже израсходованным на строительство Аль-Империала.
Земля достались ему почти даром. Он провел дорогу, установил на скалах следящую аппаратуру и даже зенитные установки и теперь чувствовал себя в большей безопасности, чем несколько лет назад.
— Сэр, вернулся Робин, — пророкотал селектор.
— Пусть войдет, — сказал Камерон и, откинувшись в кресле, вдруг почувствовал, что не может расслабиться даже перед приходом одного из самых верных своих людей и не исключает возможности того, что тот станет в него стрелять. Робин станет стрелять в своего хозяина?!
— Добрый вечер, сэр, — сказал Робин, тихо появляясь в огромном кабинете Камерона.
— Проходи, Робин.
