В мире личных владений и тайных коридоров, где каждый звезды имеет свой собственный небосвод, де Аль-Империал — шеф Поль Гарселя, наблюдает за своим клиентом с интересом. Внезапно разрываются улицы, как струны в гитарном ансамбле, а Гарсель улыбается, растворяясь в весеннем свете и легкометражке. Здесь каждый шаг и каждая отмеченная метка имеют значение....
Датчики шумели, информация поступала обрывками, а еще эта… этот управляющий объект второго уровня…
— Тилли, давайте продолжим этот разговор позже. Я заархивировал его, так что мы начнем с этого же места, а пока — извините, мне пора на техобслуживание.
Тилли заметила смятение на лице робота. Он мог в любой момент сломаться, вот тогда появится возможность решить проблему окончательно.
Тилли по-волчьи ощерилась и включила шокер. Теперь только вперед!
— Мисс Юргенсон, остановитесь, я иду в свою комнату! — сказал Эндрю, останавливаясь в коридоре.
— Ты не смеешь мне указывать, где мне останавливаться в моем доме, ты, магазин электротоваров! — продолжала давить Тилли. Ей казалось, что она побеждает, вон как бегают его зрачки, значит, он перегревается! Значит, он на пределе!
— Ты достала меня, тупица! Я что, неясно выражаюсь?!
— Че… чего? — промямлила Тилли.
— Пошла вон отсюда!
Эндрю вскинул руку, указывая в сторону лестницы, да так яростно, что весь запал Тилли улетучился.
75
Эндрю закрыл дверь и впервые за время пребывания в этом доме запер ее на задвижку.
Он даже не заметил, что сделал это, все произошло само собой. Потом лег на топчан и какое-то время смотрел в потолок, пытаясь переключиться на тестирующую программу, однако ничего не получалось. Эндрю перебирал один ключ за другим, пытался запускать программы из аварийного режима, но тщетно. Тогда он решил подождать, когда блок реактивации сам перезагрузит его, и закрыл глаза.
Снова замелькали двери в знакомом коридоре, казалось, что каталка мчится с огромной скоростью и скоро врежется в стену, однако Рекс уже не боялся этого, он помнил, что такова реакция на новые лекарства, которые ему вводили.
Благодаря им он все лучше чувствовал свои мышцы, у него окрепли челюсти и он научился есть сырые овощи.
Это были новые, неведомые прежде ощущения.
Ощущение стремительного полета по коридору исчезло так же быстро, как и появилось.
Женщина, катившая коляску, ушла, и Рекс остался с незнакомцем один на один.
— Ну здравствуй, — сказал тот. — Меня зовут доктор Грей.
