Или, быть может… просто напугать своей жестокостью именно ее не хотел?
Широченная грудь мужа тяжело вздымалась под напором частого дыхания. Точно сражаясь за самоконтроль, Дмитрий плотно стиснул челюсти.
До противного скрежета.
В тот миг Лиза и осознала: цель Соколовского – остановить друга. Своим приветствием Павел дал ему понять: «Она же здесь! Все видит!»
— Как дела, Пашенька? — прилагая титанические усилия, Лиза растянула губы в некоем подобии улыбки. — Давно не виделись…
— Да уж, давненько! — коротко хохотнул тот с привычной беспечностью. — Успел борщам по твоим соскучиться. А дела… бывало и лучше, рыжая. Но жив-здоров, как видишь!
— Таким и оставайся, — искренне пожелала она, сделавшись абсолютно серьезной, — еще много-много лет!
Казалось, впервые в жизни мужчина растерялся. Самую малость, но все же.
— Знаешь, я… очень постараюсь, малышка!
— Обещаешь?
— Пф! — очередная усмешка. — Слово даю!
Их милая беседа оказалась бесцеремонно прервана Дмитрием.
Судя по всему, ему таки удалось совладать с эмоциями и принять окончательное решение относительно Матвея. В итоге он яростно оттолкнул от себя несостоявшегося противника и грозно рыкнул:
— Отдыхай пока! Но теперь оглядывайся: второго предупреждения не будет. Его, сука, просто не будет!
В ответ Верещагин предусмотрительно промолчал, хоть и давалось ему подобное здравомыслие явно непросто. А вот кто молчать не собирался, так это Аркадий Михайлович:
— Тебя где черти носили столько времени? Отъехал же за Пашкой буквально на час… и провалился!
Что? Выходит… это его место пустовало сейчас практически во главе стола? Серьезно? Прямо между Прокурором и Похомом?
— А ты думаешь, его так просто от очередной шлюхи оторвать? — мгновенно ощетинился на отца Дима. — Ну, так вперед! Сам попробуй.
— Простите, простите! — примирительно вскинув ладони, Пашка зашагал в их сторону. — Глубочайше извините. Женщины – моя слабость. Виноват!
А потом настал тот миг.
Тот самый, когда голоса вокруг стихли. Когда время остановилось.
Когда не осталось в этом мире ничего, кроме мрачного взгляда мужа, направленного прямо на нее. Порабощающего. Лишающего воли. Внимательного. А вместе с тем свирепого.
Как же ей хотелось вопреки здравому смыслу сорваться с места и побежать навстречу Похомову. Крепко прижаться к его мощной груди. Жарко целовать в жесткие губы, демонстрируя всю силу своих чувств.
Но увы! Вместо этого Лиза напряженно вжалась в спинку стула.
Совершенно не представляла, как вести себя с ним теперь. На публике.
Если она понимала верно, то их встреча должна выглядеть естественно. То есть так, будто в последний раз они виделись в тот роковой день, когда Аркадий Михайлович увез ее из его квартиры.
Что ж… вскоре все вопросы отпали сами собой.