Прошло около пятнадцати минут, когда Мага вдруг заговорил:
— Может, картишки раскинем? Один хрен, без дела сидим!
Многим его идея пришлась по душе, и мужики начали шпилить в «Свару».
Дмитрий к игре не присоединился. Его мысли были заняты другим.
В голове навязчивым набатом звучали слова Матвея:
«Неспокойно мне! Неспокойно…»
Он впервые слышал от него нечто подобное. Оттого и самому становилось тошно. Едва успокоившееся нутро вновь взбунтовалось. Тяжело вздохнув, Борзый долгим взглядом уставился на Верещагина. Затем на Прокурора.
— Борис Андреевич, — начал, намереваясь отпустить его под свою ответственность, — пусть он…
Завершить фразу ему не удалось – именно в этот момент настойчиво завибрировал его мобильник. Номер звонившего не определился, но Похомов и так прекрасно знал, кто пытается выйти с ним на связь. Однако принимать вызов не торопился. Продемонстрировав телефон Смотрящему, Дмитрий твердо произнес:
— Это мой информатор. Говорить он будет только со мной – с другими не станет. Я могу узнать имя крысы прямо сейчас. Но… что я получу взамен?
Черчесов зловеще прищурился:
— Ты совсем страх потерял, щенок? Шантажировать меня вздумал?
— Ни в коем разе! Просто пытаюсь договориться.
— А разменная монета – моя племяшка, стало быть?
— Тебе племянница. Мне – законная жена.
— Бери трубку, сученыш!
— Дай слово! Дай мне свое чертово слово!
— Хрен с тобой! Мы обсудим… мы все обсудим. А теперь… ответь ему!
Удовлетворенно кивнув, Дмитрий водрузил мобильник на стол, включил громкую связь и, жестом велев всем молчать, холодно рявкнул:
— Да!
— Что за хрень ты мне тут шлешь? — раздался из динамика не менее «приветливый» голос Зарутского. Голос, из-за которого лица присутствующих вытянулись от изумления. Никто не мог поверить, что ему удалось «завербовать» и заставить «говорить» самого Макара.
Тем не менее он говорил. Вернее, продолжал наезжать:
— Прекращай уже этот маскарад! Туфта голимая! Думаешь, я поверю, будто ты причинишь ей реальный вред? Своей собственной жене?
В ту же секунду захотелось разбить телефон к чертовой матери.
Ибо… данную новость он озвучил менее часа назад.
А это значило лишь одно:
«Он здесь! Предатель… среди нас!»
* * *«*б твою мать! — отчаянно пульсировало в сознании. — *б твою мать!»
Похомов стиснул зубы до противного скрежета. А кулаки – до хруста костяшек. Его зверски заколошматило от ярости. От лютого первобытного бешенства. Он пристально вглядывался в каждого присутствующего здесь человека, всеми фибрами души желая лишь одного – вычислить ублюдка.
Его мысли были прерваны странным звуком, раздавшимся из динамика телефона. Складывалось ощущение, будто Макар саданул кулаком не то по мебели, не то по стене.