Но… черт подери! Разве это нормально?
«После всего, что между нами было, ты могла бы и… попрощаться! Могла бы выказать хоть мизерное сочувствие моему брату! Или морально поддержать меня! Ты могла приехать и быть рядом со мной в такой сложный период! А ты… просто сбежала! Свинтила по-английски! Что ж… удерживать не стану. Наш уговор аннулирован. Скатертью дорога!»
В последний момент припомнив слова Ирины Павловны, он все же уточнил:
— Что она просила мне передать?
— Сейчас процитирую! — предупредила наставница и заговорила, будто бы читала с бумажки: — Ты можешь ненавидеть меня и винить в том, чего я не делала! Это ничего не изменит в моем сердце. Мои чувства были правдой!
* * *В то же время…
Вечерело. Солнце неумолимо опускалось все ниже и ниже к линии горизонта. Время утекало, как вода сквозь пальцы, а должного результата все не было. С момента исчезновения Лизы прошло чуть более полутора суток. Самых жутких, самый мучительных, самых долгих в его жизни. Всматриваясь вдаль пустым невидящим взглядом, Борзый мог думать лишь об одном:
«Где ты? Ну где же ты, Кроха? Если тебя тронут, если посмеют причинить боль… никто меня уже не остановит! Я растерзаю ублюдков!»
В надежде отыскать ее они перерыли большую часть города. Да все тщетно.
Лиза будто сквозь землю провалилась. А вместе с ней исчез и Шмель, и Зарутский. На их поиски бросили почти все силы. Прокурор поднял своих людей. Дуда и отец – тоже. В стороне не остался и Ювелир – смог «договориться» со спецами из «органов», чтобы никакие госструктуры не встревали в данный конфликт. По крайней мере до его завершения.
Получив от старших полный карт-бланш, Похомов начал действовать. Старый заброшенный склад, расположенный на отшибе города, был выбран им не случайно. Именно здесь в свое время Пескарь свел счеты с Черчиллем.
Здание пустовало, но все еще оставалось пригодным для определенных целей. Пока Прокурор и его архаровцы тщательно обыскивали особняк Соколовских в поисках подтверждения слов Зарутского, а Ювелир (при тайном содействии бывших коллег) по крупицам восстанавливал возможный маршрут Лизы, Дмитрий приступил к осуществлению своего плана.
По его распоряжению на склад были доставлены несколько бочек с бензином. Сюда же вскоре привезли сторонников Шмеля, до которых удалось добраться в первую очередь. Их ожидал допрос с пристрастием, в котором Борзый принимал активное участие. Столь активное, что снова сбил все костяшки к чертям собачьим. До крови. Его раны горели и пульсировали. Но физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем ураганом, что творился в его душе. С тем отчаянием, что напрочь затмевало разум. Благо хоть силы оказались потрачены не зря – Пескаревские шакалы сдавали своих же «коллег по цеху» без зазрения совести. И весьма охотно.