Автор
Утро следующего дня... Данила пришел за ней ровно в семь, но каждый звонок будильника теперь раздражал больше прежнего. Позиция тихо сдавалась, хотя самоуверенность и уверенность в своих решениях не должны были вызывать такую реакцию. Лиза знала об обязательствах Димы, но это не освобождало ее от чувства разочарования....
— Ты – слушать и молчать! Уяснила? Лиза… ни звука!
Она столь отчаянно головой закивала, что та должна была непременно отвалиться, но каким-то чудом осталась на месте. Ей хватит и голоса, чтобы выжить. Его голоса. И неважно, что беседовать Дмитрий будет вовсе не с ней…
Данила поставил телефон на громкую связь, жестом заставляя девушку подойти ближе. Пошли гудки. Тяжелые. Протяжные. От нетерпения переминалась с ноги на ногу, заламывая пальцы на руках. В какой-то момент на звонок ответили, причем довольно коротко:
— Проблемы?
Ой, мамочки! Колени задрожали.
Этот голос она узнала бы и через сто лет. Глубокий. Выразительный. Властный. С легкой, присущей лишь ему хрипотцой. В моменты сильного эмоционального напряжения он становился еще более хриплым. Стоило признать, его интонация сейчас отличалась. С ней мужчина никогда не разговаривал столь сухо, холодно и отстраненно.
Господи, Дима!
Сердце в груди совершило кульбит нереальной амплитуды и ухнуло куда-то вниз.
— Вопрос! — так же коротко отозвался Даня, напоминая Лизе о своем присутствии и их маленьком молчаливом уговоре. Впрочем, свой вопрос Верещагин озвучивать не спешил. Вероятно, попросту его еще не придумал. Похомов раздраженно рыкнул:
— Разродишься сегодня, или как?
— Старшие заинтересовались ее паспортом – хотят загранку сделать. Перерыли в поисках дом, все личные вещи. Не нашли. Думают, девчонка его на съемной хате оставила. Как объяснить, каким образом документ оказался у нее на руках?
Тяжелый вздох.
Глупо, конечно… но так создавался эффект присутствия.
— Никак, — смачно затянулся. Всегда так делал, прежде чем затушить сигарету. — Дважды в одном месте искать не станут.
— Ну, как ска…
— И ты это прекрасно знаешь! — прервал тоном, не терпящим возражений. — А потому скажи мне, друг сердечный, какого дьявола ведешь себя как долбаный дегенерат?
— Это я так… уточнить, на всякий случай.
— Уточнил?
— Да.
— Бывай!
Данила вытер лоб тыльной стороной ладони, будто успел покрыться испариной за время столь короткого разговора, и убрал телефон в задний карман джинсовых брюк. И если он в данный момент испытывал одно лишь облегчение, то Лиза сияла от счастья и безграничной благодарности.
