Понимаю же, что ты увидишь данную запись лишь в одном случае. Когда уже ничего не исправить, и назад не отмотать. И она теперь свободна. Моя девочка. Глубоко несчастна, но свободна. Сука! Люблю ее так, что с собой утянуть готов! Заклеймить готов, и растерзать одновременно! Но ей всего двадцать шесть. У нее впереди целая жизнь. Не хочу, чтобы она провела ее в скорби. Это твой шанс, Макар. Помоги ей оправиться от потери. Не факт, что она подпустит тебя к себе, как мужика. И мне искренне хочется верить в свою исключительность для нее. Но… как друг ты ей необходим. А там уж, как карта ляжет. Сможешь сделать ее счастливой – сделай! Сможешь стать достойным защитником для моей дочери - стань! И к слову, это тебе… - Черчилль продемонстрировал ожерелье. – Решение обдуманное и взвешенное. Пойму, если откажешься – ответственность нехилая, но именно тебя я хочу видеть своим приемником! Покумекай над этим. Все… отбой!
На этой шокирующей для всех ноте запись прервалась. Экран исказили помехи. А мгновение спустя, видео продолжилось, но уже от лица ее мамы.
Глава 74
Почти сразу Лизе поплохело. Если до этого момента она умудрялась хоть как-то «держать» лицо, то теперь сдалась окончательно. Ей стало нечем дышать из-за болезненного комка в горле. Из-за непролитых слез, от которых страшно жгло и выедало глаза. Из-за проклятого пепелища где-то там… в области сердца. Она никак не могла взять себя в руки. И даже не пыталась успокоиться. Знала, что бесполезно. Эмоции хлестали ее наотмашь. Не щадя.
Без особых усилий сметали в бездну весь ее самоконтроль. Она завороженно смотрела на свою маму… живую, несломленную, гордую, красивую до умопомрачения, и готова была в голос выть, от желания… просто прикоснуться к ней. Крепко прижать к себе, и никогда не отпускать, шепча на ухо: я здесь, мамочка! Я рядом, родная! Мы все с тобой преодолеем! Но, увы. Глупые детские надежды сдохли. Давно разбились о скалы жестокой реальности. И дата внизу экрана, лишний раз подтверждала это. Лиза с небывалой горечью принимала тот факт, что данную запись мама сделала всего за неделю до своей гибели. Бегло взглянув на Макара, она поняла, что тот вообще пребывает в некоем подобии транса. Он, точно одержимый, таращился на ее мать. С тоской. С абсолютным обожанием. Не мигая. Забывая даже дышать. В какой-то момент, явно сам того не замечая, он схватил Лизу за руку. Совершенно не контролируя силу, смял ее ладонь своими стальными пальцами, чудом не раздробив ее бедные косточки.
Девушка зашипела от боли, но руку отнимать не стала. Так… ей было чуточку спокойнее. К тому же, встрепенувшись, Зарутский сам ослабил хватку. Как раз вовремя. Собравшись с мыслями, мама тяжело вздохнула, и произнесла с укором, глядя прямо в камеру:"
"- Вы говорили - крепись, Марина! Таков он, наш мир.