Автор
Утро следующего дня... Данила пришел за ней ровно в семь, но каждый звонок будильника теперь раздражал больше прежнего. Позиция тихо сдавалась, хотя самоуверенность и уверенность в своих решениях не должны были вызывать такую реакцию. Лиза знала об обязательствах Димы, но это не освобождало ее от чувства разочарования....
На мое позарился!
Готов был растерзать противника голыми руками. Да что там! Рвать его глотку зубами, если придется. Одному Богу известно, чего стоило сдержаться. Возможно, осознание, что палиться никак нельзя, придало сил. А возможно, понравилось, как дерзко и уверенно она Верещагина осадила. Не каждый так сможет. И о любви к Дмитрию, не таясь, говорила.
Только это и удержало на краю.
Один черт, когда в его руках малышка оказалась, крышу его снесло знатно. Действовал грубо. Примитивно. На инстинктах.
Залить ее всю. Всю, черт возьми!
Слюной. Спермой. Кровью. Всем, что только найдется в собственном теле!
Осеменить. Пометить. И забрать всю. Без остатка.
Безумие… мое безумие!
— Дима! Который час?
Ее улыбку Похомов почувствовал собственной кожей. А после она прикусила его сосок, нешуточно будоража бегущую по венам кровь.
Маленькая…
Рассеянно посмотрел на левое запястье:
— Семь тридцать.
— Через полчаса придет Данила.
Сладко потянувшись, Лиза зевнула. Явно не выспалась, но вида не подавала."
"— Приготовить тебе завтрак? Я могу принести сюда… ну, если ты спрячешься в шкафу ненадолго.
Дмитрий едва в голос не загоготал от нелепости вопроса. Только в шкафу он еще и не сидел!
— Это лишнее, кроха, — фыркнул и, схватив за талию, перетянул на себя. Заставил оседлать и теперь нежно мял упругие ягодицы, наслаждаясь ее легкими стонами. — Да и занят я буду.
* * *— Мне кое-что не дает покоя, — произнесла мягко, когда все закончилось. Как и вчера, после близости Лиза тщательно очищала себя влажными салфетками. В глаза смотреть избегала, будто смущалась.
— Почему мы не предохраняемся?
Дмитрий стрельнул в нее внимательным взглядом.
— Разве не очевидно?
Она задумалась буквально на пару секунд, а после принялась натягивать на себя одежду. Схватив расческу, прошлась по спутанным рыжим прядям.
— Извини.
Подойдя вплотную, Борзый обнял ее со спины. Крепко стиснул.
— Нет на свете силы, что привязала бы тебя ко мне сильнее… чем мой ребенок.
Ее изумление длилось недолго. Развернувшись, Лизавета вцепилась в него мертвой хваткой. А после, отстранившись, переключила внимание на руки. Нахмурилась.
— Откуда эти раны?
— Все хорошо, — уткнувшись носом в ее волосы, сделал несколько глубоких вздохов. — Тебе об этом знать ни к чему.
