Не имела права идти на поводу у эмоций, рискуя раскрыть все карты.
И подставить этим Похомова, ведь Матвей сейчас следил за их перепалкой очень внимательно. Даже не скрывал. Глубоко вздохнув, Лиза грациозно распрямила плечи и надменно вскинула подбородок. Казалось, переполняющее ее чувство превосходства просачивается даже сквозь поры – столь всепоглощающим оно было.
— Финансы у тебя, несомненно, есть, — горько усмехнулась. — Жаль только… мозги и чувство собственного достоинства напрочь отсутствуют.
— Чего?
— Говорю, Дмитрий скорее руки себе отгрызет, чем прикоснется к тебе!
— Ах ты су…
— Довольно! — вклинилась между ними Алмазова, желая уберечь их обеих от открытого конфликта. Или же рукоприкладства. — Гончарова, тебе следует извиниться за свои грязные намеки. Это кольцо досталось Лизе от ее матери. Семейная реликвия.
— Какая прелесть! — сладко пропела Алиса. — Школьная учительница могла позволить себе подобную вещицу? Нет. Конечно, нет. Зато сразу видно, как виртуозно она владела своим язычком. Яблочко от яблоньки…
Все! Это стало последней каплей для ее затуманенного первобытной яростью мозга. Началом конца. Спусковым механизмом. Лиза не поняла даже, в какой момент отодвинула в сторону Соню, мертвой хваткой вцепилась в богатую шевелюру Гончаровой, и поволокла брыкающуюся, завывающую громче пожарной сирены девушку в озеро.
— Пусти немедленно! — в ход пошли угрозы, когда Алиса не смогла вырваться из ее захвата. — Иначе...
Не собираясь и далее выслушивать очередной бред, Лиза загнала одногруппницу под воду, удерживая ее там пару секунд. Затем позволила ей вынырнуть, так и не выпуская из одеревеневших пальцев ее волосы.
— Запомни раз и навсегда, — зарычала чужим голосом, — про меня можешь говорить что угодно. Мне все равно. Абсолютно. НО! Еще раз твой поганый рот заикнется о моей матери, и клянусь – я утоплю тебя прямо в этом озере!
Дождаться от Гончаровой ответа или же банального кивка Лиза не успела – Матвей среагировал довольно быстро. Пресек конфликт, схватив ее чуть выше талии и перекинув через плечо, словно мешок с картошкой. Она вырывалась, подобно дикой кошке, пока Верещагин нес ее на сушу. Ужом извивалась. Но увы. Тщетно."
"От досады принялась барабанить кулаками по мужской спине, требуя немедленно поставить на землю. Так обидно стало вдруг, что слезы ручьем покатились по щекам. Не удержавшись, она громко шмыгнула носом и тут же почувствовала под ногами твердый грунт. Он наконец отпустил ее. При этом сам тяжело дышал, как если бы… с трудом себя контролировал.
— Не плачь, — трясущейся рукой принялся насухо вытирать от влаги ее раскрасневшиеся щеки, — умоляю! Эта сука не стоит твоих слез!
— Зачем? Зачем… она так?
— По себе судит.