— И куда мы намылились?
— Наверх.
— Ты – точно нет! — осадил строго. Да еще и отпускать не спешил, продолжая удерживать. — Ничего умнее придумать не могла?
— Отстань, — она тут же ощетинилась, возмущенная до предела стремлением Верещагина постоянно прикасаться к ней, и начала вырываться, — я тоже хочу там танцевать!
Мужчина поспешил развернуть ее к себе лицом, прямо не размыкая объятий, и хорошенько встряхнул, отрезвляя.
— Нет, я сказал!
— Почему Соне можно…
— Во-первых, она трезвая, а ты еле на ногах держишься! — рявкнул раздраженно. — Во-вторых, мне абсолютно безразлично, что вытворяет эта сумасшедшая. Пусть за своей девкой Гордеев сам приглядывает, мы ему ничем не обязаны. Я несу ответственность исключительно за тебя! И в-третьих, Соня твоя своего мужчину хотела порадовать. А ты, Лиза? Для кого ты собиралась танцевать? Для меня, что ли? Или, быть может... для Дани?
Будучи ошарашена столь вопиющей человеческой наглостью, Лиза окаменела. Каждая мышца тела одеревенела, их неприятно покалывало. Тяжело дыша, стиснула ладони в кулаки, мечтая расцарапать кое-кому лицо за подобную беспардонность.
Что за грязные намеки? Да еще и в присутствии друзей!
Кипятком по венам струилось праведное возмущение, мгновенно перерастающее в искреннюю злобу. Молчать она уже не могла.
Сил на здравомыслие более не осталось.
— Не переживай! — настырно уперлась в мужскую грудь кулаками, прилагая титанические усилия, дабы оттолкнуть его от себя. — Мне абсолютно точно есть для кого танцевать!
Странная ухмылка отразилась на его лице.
— Правда, что ли?
— Более чем!
— Так для кого же?
— Не твое дело!
— Расслабься, я все равно не позволил бы тебе выйти с ним на связь, — Матвей чуть ослабил хватку, вынося свой вердикт. И очень внимательно наблюдая за ее реакцией на свои жестокие слова. — А уж скинуть запись – подавно!
Запретил бы. Ей. Связаться с Димой?
Это он зря!
Она не знала, какой бес вселился в нее в тот конкретный момент. Но он прочно обосновался внутри – в мыслях, в душе, в сознании – со всеми вытекающими. Лиза и сама толком не поняла, когда успела вцепиться в лицо обидчика, набросившись на него подобно одичавшей кошке.
Движимая инстинктами, вопреки здравому смыслу, со всей дури погрузила острые отросшие коготки в кожу Верещагина.
Не царапала. Нет.
Сдерживалась каким-то чудом от нестерпимого желания переместить руки чуть ниже.
С нажимом. Со скрипом.
Отчего-то оставлять на нем кровавые борозды совершенно не хотелось. Тем не менее Лизавета яростно шипела, вдавливая пальцы все сильнее, намеренно причиняя и ему боль. В ответ.
Никто. Не запретит. Ей. Связаться с мужем.
НИКТО!
Нормальный мужчина давно отступил бы, отмахиваясь от обезумевшей пьяной девицы. А этот нет. Стоял смирно. Терпел.