Худшая ситуация могла возникнуть в одном только случае – если бы его застали в неаккуратном и неопрятном виде, лишенном всякого внутреннего достоинства. Трудно ставить людей на место, будучи в ночной рубашке и с серой щетиной на щеках и подбородке.
– Чего ему нужно от меня, скажи на милость? – возмутился Андерхилл. – Неужели он не мог бы прийти в более удобное время?
– Следует ли мне предложить ему вернуться попозже, милорд?
Епископ скользнул поглубже в недра теплой постели:
– Да. Сделайте это. Он не говорил, что ему нужно?
– Да, сэр, что-то по делу преподобного Парментера. Кажется, оно обрело самый драматический оборот. Он полагает, что вам следует немедленно узнать новости. – По лицу слуги пробежала тень улыбки. – Прежде чем он предпримет какие-либо действия, которые вы можете счесть неразумными.
Скрипнув зубами, Реджинальд проглотил словцо, которое слугам не подобало слышать в его устах. Откинув одеяло, он выбрался из постели в чрезвычайно скверном расположении духа, которое теперь дополнял страх.
Айседора вставала рано. Часы, проведенные ею в одиночестве до подъема мужа, часто составляли для нее самое счастливое время дня. Год понемногу набирал силу, и рассвет с каждым днем приходил все раньше. А это утро выдалось особенно ясным. Столбы ясного солнечного света чертили свой узор на полу гостиной. Хозяйке дома нравилось завтракать в одиночестве, в состоянии полного мира и покоя.
Когда служанка сообщила ей, что мистер Корнуоллис ожидает в холле, миссис Андерхилл удивилась, и хотя собственный опыт и факт столь раннего появления полицейского чина не сулили ничего радостного, она ощутила приятное волнение.
– Спросите капитана, не присоединится ли он ко мне, – проговорила она поспешно и с меньшим достоинством, чем собиралась. – То есть спросите, не угодно ли ему выпить чашечку чая.
– Да, мэм, – послушно проговорила служанка и через несколько мгновений провела гостя в столовую. Айседора немедленно заметила печаль на его лице. Не просто горькое осознание трагедии, а сложную смесь нерешительности и смущения.
– Доброе утро, мистер Корнуоллис. Боюсь, что епископ еще не спускался вниз, – без всякой необходимости проговорила она. – Прошу вас присоединиться к моему завтраку, если вы не против. Не хотите ли чаю?
– Доброе утро, миссис Андерхилл. Благодарю вас, – принял Джон приглашение, обойдя кресло во главе стола и опускаясь напротив нее.
Хозяйка налила ему чаю из большого серебряного чайника и предложила молоко и сахар.
– Не хотите ли тост? – добавила она затем. – Вот мед, мармелад и абрикосовый джем.
Гость снова согласился, аккуратно взяв тост из горки и намазав его маслом и джемом.
– Простите за столь раннее вторжение, – извинился он спустя некоторое время.