Автор
В XXII веке человечество осваивает космос, но встречает там неожиданные опасности. Землянам предстоит столкнуться с силами, способными угрожать самому существованию человеческой расы. Герои романа должны вспомнить забытые знания и мобилизовать все свои возможности, чтобы выжить в...
— Твой Грехов, к сожалению, занят какими-то своими делами и в помощи отказал.
— Странно. — Боянова нахмурилась. — Он же проконсул с официальным статусом, то есть ответственное лицо… Хорошо, я сама его разыщу. Что еще?
— Кроме «Общества» в подготовку строительства Т-конуса вмешались те члены Совета, которые голосовали против резолюции. Очень умело они раскрутили колесо, и в результате линия материалоснабжения и техобеспечения строительства конуса не запущена до сих пор.
— Саботаж, — задумчиво и с некоторым удивлением произнесла Забава. — Надо же, какое древнее слово, а все еще применимо в наше время! Как они могут не понимать, что роют могилу не кому-нибудь, а самим себе?!
Железовский набычился."
"— Ты излишне категорична в формулировках. Я, конечно, всего-навсего исполнитель, жестко подчиненный Совету безопасности и Управлению, и обязан выполнять их решения, но и я не могу не отметить, что кое в чем наши оппоненты правы, особенно в определении предела допустимой обороны.
Забава покачала головой, глядя на «роденовского мыслителя» с какой-то неопределенной жалостью.
— Да, ты постарел, комиссар, теперь и я вижу. Неужели и тебе необходимо доказывать, что хуже преступления может быть только попытка его оправдать? Если мы не остановим БВ — это будет преступлением против человечества, ты это понимаешь?
— Понимаю. Но и ты вспомни, оглянись на историю; тезис «цель оправдывает средства» уже применялся, и в результате человечество откатывалось по лестнице социальной эволюции назад, в эпохи инквизиции, мракобесия, фашизма, экологического волюнтаризма. Я не хотел бы спасать свою жизнь ценой чужой жизни, пусть и такой непостижимо чужой, как жизнь Конструктора.
Боянова не обиделась и не рассердилась, сидела, полузакрыв глаза и прислушиваясь к себе. Губы ее шевелились, будто она повторяла слова собеседника или читала молитву.
— Извини, — буркнул Железовский. — Не сказать не мог, обидеть не хотел. Дело, конечно, не в моей жизни, и не в твоей, я понимаю, но мы должны быть свободны от заблуждения, что отвечаем за весь демос[52], пусть мы и являемся выразителями воли большинства. Народ сам отвечает за себя, и перекричать всех невозможно, даже если ты прав. Проблема Конструктора уже решалась однажды…
— И никого ничему не научила. — В голосе Забавы прозвучала горькая нотка.
— Ошибаешься, научила. Научила ценить чужум жизнь и чужую волю.
