— Думаете, если визжать, как ебанутые, то напугаете меня? МЕНЯ? ДА Я В СТО РАЗ ЕБАНУТЕЕ ВАС МОГУ БЫТЬ, ЕСЛИ НУЖНО! — взял остатки килограммовой пачки и высыпал на костяшки. — А-а-а-а! Как же жжётся-то, ядрёна вошь! Ну что, готовы к раунду номер два, стервы?
Поднял надкусанное яблоко, закусив им попавшую в рот соль.
Здоровье скакнуло вверх, выжидающие в нерешительности ведьмы взвыли, а я заорал в ответ и бросился на них, с размаху влепляя промеж бесячих светящихся глаз.
— Бляха, когда останавливаюсь, чешется всё… — подытожил я, уничтожив последнего призрака.
Увернувшись от мощного удара какой-то трубой, отпрыгнул назад к лагерю и сменил оружие, поднимая ятаган и щит.
— Р-В-А-А-А-А! — заорал прямо в лицо, брызжа слюной, высокоуровневый, по сравнению с ранее убитыми, оживший мертвец.
— ПОШЁЛ НАХ! — долбанул по хлебалу щитом и круговым движением снёс от двадцати до тридцати пяти очков здоровья наседающим противникам.
Началась мясорубка…
Началась мясорубка, в которой я, отступая понемногу назад, добивал побитых и покалеченных мертвецов. Оказавшись в паре метров от лагеря, моментально отпрыгнул от очередного удара дубиной и поменял текущее оружие на меч.
Он, к моему удивлению, оказался несколько легче уберятагана, и дело пошло по новой. Благо визжащие шаболды не мешали, так что спокойно сосредоточился на отсечении конечностей и голов. Выглядели эти мертвецы, скажем прямо, получше загримированной массовки в боевиках про зомби-апокалипсис. Получше, значит, пореальнее. В нос ввинчивался запах гнили и тлена, соль щипала ранки, натирала мозоли. Всё это смешивалось с потом моего собственного тела, который лился, казалось, рекой. Да не пью я столько воды, сколько из меня в драке выходит.
— Какие на хрен узоры… в глазах рябит и галюны повсюду, — спустя минуту зуд меня доконал. Пришлось встать и, ахая-охая, поползти в сторону лагеря.
Чтобы снять одежду ушло полчаса. Съеденный банан добавил сил и утолил накативший голод. Осталась только испепеляющая жажда. Фляга пуста… Остаётся колодец. Ведро тащил… превозмогая. И чуть не нырнул в колодец сам, когда уставшие и трясущиеся руки выпустили тяжесть, не выдержав нагрузки.
Пошатываясь плёлся к бочкам, где кое-как нашёл место для медного крана, лежавшего рядом. Ещё тяжелее оказалось его вбить. Честно говоря, было глубоко плевать, что именно пить.
ГЛЫТЬ. ГЛЫТЬ. ГЛЫТЬ.
Первая кружка, вторая, третья… немного утолили жажду. У этого пива появился вкус. Свежего, нефильтрованного.
