Семьдесят лет после ядерной катастрофы. Мир в руинах, Россия разделена на изолированные укрепленные поселения. В безлюдных пустошах между городами скрывается опасность. Главный герой — ренегат, выступивший против системы, вынужден выживать в новом, враждебном мире, где каждый день борьба за...
– Сам копал? – поинтересовался Стас, пробираясь вперед по сырому тоннелю.
– Я похож на землекопа? – удивился Коллекционер. – Нет, парочка добровольцев трудилась. Одного на три месяца хватило. Второй полгода держался, завершил начатое. Где-то тут они и сами присыпаны.
– Так вот как Красавчик из дома выходит при навешанном засове.
– А ты думал – через печную трубу?
– Из бункера, небось, тоже ход имеется?
– Все тебе расскажи.
– Он? – указал Стас на проем уходящего ниже бокового ответвления.
– Не суйся, – одернул Коллекционер. – Там мины. Бля, вот и об этом рассказал. Осталось только код замка назвать.
– Я слушаю.
– Ну уж нет. И так слишком много знаешь. Придется, наверное, тебя порешить. – Охотник усмехнулся собственной шутке, но, видя, что та не нашла понимания у собеседника, постарался направить разговор в иное русло: – А чего это ты, Станислав, Муром так невзлюбил? Не подумай, что возражаю, я и сам бы этот гадюшник в крови искупать не прочь, но уж больно ты целенаправленно горя ему желаешь. Явно не из-за мелких обид.
– Это мое личное дело, – ответил Стас, не оборачиваясь.
– Личное дело, – повторил охотник. – Там, где есть личное дело, ищи юбку. А, Станислав? Неужели и впрямь из-за бабы?
– Не из-за бабы. Из-за женщины.
– И чего с ней?
– Мертва.
– Экая проблема. Купи себе новую, – легкомысленно обронил Коллекционер, будто речь шла об износившейся рубахе.
Стас замедлил шаг, обернулся и посмотрел на охотника исподлобья, играя желваками.
– Я. Больше. Не хочу. Это. Обсуждать, – произнес он наконец, делая ударение на каждом слове. – Хорошо?
– Хорошо, – капитулянтски вскинул руки Коллекционер. – Не хочешь – не будем. Я в исповедники не навязываюсь. Просто мне всегда было интересно – если из-за бабы такие страсти, то это какая ж у нее должна быть…"
"– Хватит! – прорычал Стас, тыча в охотника пальцем. – Прекрати говорить о ней в таком тоне. Я любил эту женщину, ясно? А ее убили. Ни за что. Походя. Раздавили, как жука, – говоря, он сделал несколько шагов навстречу Коллекционеру, так что палец уперся тому в грудь. – Она жила своей жизнью, пока я не появился рядом. Жила и горя не знала. Держала магазин, скучала вечерами. Все рухнуло в один день. По моей вине. Да, по моей. Возможно, стоило бы посыпать голову пеплом, зарыть автомат, отрастить грязные патлы и бродить по миру, искупая грехи добрыми делами, пока не сдохну. Но этого не будет. Грехи нельзя искупить. Их можно лишь приумножить, так чтобы чертям тошно стало. И я. Это. Сделаю.
