В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
На хмурой, наполовину укрытой кустами волчьей ягоды физиономии явственно читалось желание схватить ГШГ с лентой на три тысячи патронов и веером от бедра выкосить близлежащий лес к чертовой матери, обработать чудом уцелевшую растительность гранатами, а уж потом отыскать на этой лесосеке нужный труп или его фрагменты, что, похоже, было предпочтительнее. Тихое бездействие тяготило прирожденного штурмовика.
Время шло, а таинственный попутчик никак себя не обнаруживал.
Дабы не провалиться в сонное забытье, Стас взялся рассматривать копошащихся в полуметре от него муравьев.
«Прекрасное общество, – подумал Стас, любуясь живым конвейером. – Совершенное. Трудятся в едином порыве, безостановочно созидая. Одна цель, один смысл жизни на всех. Ни злобы, ни зависти.
Стас набрал полную грудь воздуха и дунул, снося десятки граждан муравьиного сообщества прочь с тропы.
Второй час засады близился к завершению, когда сонный лес вздрогнул от выстрела.
– Лежать, тварь! – Коллекционер быстро поднялся с земли и сел, не отрывая глаз от прицела.
Второй выстрел аукнулся из чащи коротким вскриком.
Слева, ломая ветки, рванул к источнику звука застоявшийся Сатурн.
Стас решил последовать его примеру и, вскочив, побежал вперед, на ходу высматривая среди густой растительности долгожданного визитера. Но великан успел первым.
– Попался, гад! – радостно проревел он, прижимая воющую от боли добычу ногой и тыча стволом дробовика в укрытую капюшоном голову.
