В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
Под густым пологом их лап, в царстве вечного мрака, холодная влажная земля дышала испарениями, превращая отмершие ткани леса в липнущий к подошвам компост.
– Сколько можно ныть? – проворчал охотник, косясь на болтающегося у великана через плечо Крика. – И скулит, сука, и скулит, и скулит… Задрал.
– Он в отключке, – буркнул Сатурн. – Не контролирует себя.
– Он себя и без отключки не контролирует. Смотри, обгадится – будешь сам его подтирать.
Испуганный предостережением, великан нахмурился, шумно втянул носом воздух и, не обнаружив посторонних запахов, все же поморщился, видимо представив себе последствия негативного сценария.
"– Жалкая тварь, – продолжил Коллекционер лишившимся привычной иронии тоном. – Каким нужно быть идиотом, чтобы намеренно, в результате многолетних экспериментов, создать столь убогое существо? Ни гордости, ни воли. Тряпка обоссанная.
– Что ты к нему пристал? – попытался Сатурн защитить коллегу. – У него кисть размозжена и треть бедренной кости в труху превратилась.
– На меня? – ткнул охотник себе в грудь пальцем. – Я прошел двенадцать километров с перебитой голенью. Я с простреленными кишками по пустоши двое суток ползал, от зверья ножом отбиваясь. У меня сейчас в плече дыра недельной давности. Я ною? Может, он ноет? – кивнул Коллекционер на Стаса. – С несросшимися ребрами и вчера заштопанной ляжкой. Или в Легионе вашем одни полупидоры?
– Заткнись! – рыкнул великан, покраснев, будто кипятком ошпаренный.
– Прекратите! – вмешался Стас, вклинившись между скандалистов. – Спятили?! Кол, что на тебя нашло? Разошлись быстро! Не напирай! – попытался он отпихнуть Сатурна, но вместо этого сам отшатнулся, как от стены. – Успокойтесь оба! Вот так. Только друг друга перебить осталось. Как дети малые.
– Еще раз назовешь меня пидором – убью, – огрызнулся великан, чуть остыв.
– Полупидором, – поправил охотник.
– Хватит уже! – рявкнул Стас. – Чем дальше, тем больше понимаю майора и жалею, что он нас покинул. Оказывается, Вихров был неплохим человеком с тяжелой судьбой, а совсем даже не мудаком, как мне раньше представлялось. Потому что мудаки – это вы. Один день общения с вами можно приравнять к пяти дням на фронте. Если не перестанете собачиться, придется кого-то пристрелить.
Разведенные «по углам» смутьяны насупились и, к общей пользе, замолчали.
