В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
Какая необходимость? Трахать, что ли, больше некого?
Коллекционер терпеливо выслушал обличительную речь, вздохнул и почесал подбородок, скрепя щетиной:
– Это риторический вопрос?
Стас хотел было ответить, но передумал и, сплюнув, молча продолжил путь.
Западная окраина Арзамаса впечатление производила гнетущее. Даже издали. В первую очередь этому способствовал смрад. Кисло-сладкий, удушливый, он заплывал в ноздри, обволакивая их помойной слизью настолько глубоко, что даже во рту чувствовался тошнотворный привкус целого набора непотребных ингредиентов, обычно далеких от языка, но хорошо знакомых носу.
Но запах был не единственным виновником создания общей неприглядной картины. Он скорее удачно дополнял ее, ложась яркими мазками поверх монотонной черно-бурой гаммы кособоких лачуг и заросших грязью проулков. Трущобы муромских пригородов на здешнем фоне представлялись Стасу не иначе как чистыми и опрятными.
– У вас везде такая благодать? – спросил он, пряча нос под воротник куртки."
"– Что, пробирает? – усмехнулся Коллекционер и с шумом заполнил легкие ядовитым смрадом, будто не в силах надышаться. – Это Теша. Здесь она еще чистая относительно. Вот ниже по течению, там да-а-а. Привыкнешь.
Скоро показался и сам источник зловония, обозначенный полусгнившим деревянным мостом над круто уходящими вниз берегами.
– Твою же мать, – прогундосил Стас, идя по осклизлым бревнам вслед за охотником. – Что сюда сливают?
– Все, – ответил тот лаконично.
Сие емкое определение подтверждалось как запахом, так и внешним видом реки. Ее мутные воды, омывающие опоры моста метрах в двух под ногами, были окрашены в цвет, не сразу поддающийся определению. Желтовато-землистый с черными, извивающимися, будто черви, прожилками. Скопившаяся вдоль берегов коричневая пена укрывала груды разнокалиберного мусора, и не только.
– Что это? – указал Стас на крупный белесый предмет, выглядывающий из-под слоя отходов жизнедеятельности. – Труп? Едрена мать, точно. Это ж утопленник!
Коллекционер подошел к краю моста и, не проявляя особой заинтересованности, глянул вниз.
– Не знаю, утопленник или нет, но что труп – точно. Уже дня три как, – заключил он со знанием дела.
– Это нормально? – Стас, борясь с тошнотой, продолжал внимательно изучать колышущуюся вдоль берегов массу.
