В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
Другого решения все равно нет.
– Жопа с этой войны дивидендов снимет – мама не горюй. А мы? Игрушку Фоме новую притараним, если повезет.
– Ты, Вдовый, неправильно акценты расставляешь. Мы сейчас не пушку ржавую будем тягать, мы шкуры свои выкупаем. – Охотник уронил обсосанную рыбью голову на стол и ткнул в напарника грязным пальцем. – По большей части твою шкуру. И выкупаем, хочу заметить, относительно дешево.
– Может, сначала основной вопрос закроем, а там уж легче будет разобраться?
– Можем не успеть. То, что у Хромого нужные выходы имеются, – лишь догадка.
– Да, – усмехнулся Стас. – Сам-то в пекло не полезешь.
– Почему сразу в пекло? Ты ж наемник.
– Все равно дикость какая-то. Из-за пушки…
– Чего? – Охотник перестал жевать и, поморщившись, заглянул в глаза собеседнику: – Гуманист, что ли? Грязных мутантов пожалел? Это ты зря. Проколешься – они тебя жалеть не будут. Разберут на запчасти, а то еще и схарчат за милую душу.
Из кухни вырулил служка с подносом и, провальсировав между столами, занялся сменой блюд.
– Я не доел, – буркнул Коллекционер, глядя, как уплывает неопорожненная тарелка.
– Финоват, – брызнул рахит слюнями, ставя уху на место, к только что принесенному второму и двум наполовину заполненным стаканам. – Фто-нибудь еще?
– Нет. Сколько?
– Дфе монеты и… – взгляд рахита упал на «Бизон», – пять мафлят.
– Охренеть. Что так дорого? – возмутился Коллекционер, уже отсчитывая патроны.
– Неуложай.
– Неуложай… – передразнил охотник. – Держи.
Рахит сгреб наживу и беззвучно удалился.
Стас полез в карман.
– Угощаю, – небрежно махнул рукой Коллекционер, расстелил коричневый лист бумаги, в какую обычно упаковывают патроны, сложил в центр рыбьи останки, добавил несколько кусков «крольчатины» и, аккуратно завернув, спрятал за пазуху.
– В дорогу?
– Ага.
– Когда приступим?
– Да прямо сегодня, вечерком. Чего телиться-то? – Охотник поднял стакан.
