Заметил, как на меня все смотрят? Лучше бы я вообще не приходил.
Леон огляделся.
– Ну, есть немного. Честно говоря, я кое-что подслушал, пока ходил по залу. – Он наклонился ко мне. – Все обсуждают твою дружбу со Скэриэлом. Думают, что из-за этого ты подрался с Кливом.
– Пусть думают, что хотят, – отмахнулся я. – Хорошо, что хоть Оливера не обсуждают.
– Обсуждают, – возразил Леон, и мы оба замолчали.
Оркестр заиграл торжественную музыку, и все подняли головы, встречая старейшин. Они были в красных бархатных масках с позолотой и чёрных меховых мантиях. Встав на балконах амфитеатра, старейшины выстроились в ряд. Сегодня их оказалось не так много, как можно было ожидать. В центре стоял, высокомерно глядя на всех и ни на кого одновременно, Фредерик Лир, тот самый Верховный Сизар Совета старейшин. От него исходила пугающая сила – словно всё в этом зале было только ради него. Он окинул пристальным, оценивающим взглядом гостей и глубоко вздохнул, как оперный певец перед началом арии. Но ни слова пока не сорвалось с его губ.
При появлении старейшин полукровки опустились на одно колено. Мужчины, в том числе и я, поклонились, дамы сделали реверанс. Старейшины в ответ кивнули. И здесь моё терпение закончилось.
– Я пойду, – шепнул я Леону.
– Куда?
– Освежусь. Что-то мне нехорошо.
И я медленно направился к выходу, лавируя между гостями, застывшими в ожидании приветственной речи. Я успел дойти до парадных дверей, прикидывая, в какой момент лучше всего вообще уйти с бала, но тут замер. Передо мной стоял с опущенной головой полукровка в чёрной маске: он тоже опустился на одно колено, продолжая сжимать в руках поднос с шестью наполненными бокалами.
Прежде я не обращал особого внимания на то, что ни один полукровка не смеет поднимать голову в присутствии старейшин. Я знал об этом, но это было как знать о существовании радуги и не замечать её после дождя. Сейчас же я внимательно наблюдал за тем, как все полукровки безоговорочно склоняются перед старейшинами. В том числе перед моим отцом."
"– Мы рады видеть всех вас в добром здравии! Чистота крови – чистота помыслов! – громко произнёс Фредерик Лир.
– Чистота крови – чистота помыслов, – вторили все вокруг.
Я сжал губы, чувствуя, как отец неодобрительно смотрит на меня из-под красной маски. Нелепость. Как мысли могут зависеть от того, какая по жилам течёт кровь? Они все априори считают, что чистокровный никогда не опустится до уровня полукровки или низшего. А те никогда не поднимутся выше. Потрясающее невежество.
Полукровка передо мной пошатнулся. Бокалы задребезжали, но он крепче ухватился за поднос. Стоять вот так ему было явно сложно. Несколько чистокровных неодобрительно оглянулись на шум.