Вэл неодобрительно смотрела на меня поверх толстых стёкол. Из-за дальнозоркости она часто щурилась, но надевала очки только в крайнем случае. Зрение её стабильно подводило, пока полгода назад я не сказал, что пора задуматься об очках. Она сначала восприняла моё предложение с неприязнью, но вскоре решилась на покупку. Помню тот день, когда Вэл впервые примерила очки и смогла без проблем прочитать сообщение в телефоне. Одно из приятных воспоминаний, гревших душу.
Сейчас мы оба были не в настроении. Я сконфуженно улыбнулся Вэл, но она оставила улыбку без внимания.
С раздражением сняла очки, прикусила заушник и осмотрела меня с головы до ног; делала она это нечасто – лишь когда её что-то беспокоило. Я торопливо отпил кофе из пластикового стаканчика – просто чтобы чем-то отвлечь себя. Кофе здесь был отвратительный, но кто я такой, чтобы возмущаться, когда угощают.
Мы немного помолчали. В это время суток в «Глубокой яме», как и всегда, было относительно тихо, и никто не мог помешать нашему разговору. Она, видимо, ждала, что я что-то ещё добавлю к «всё путём», но нет, я больше не проронил ни слова, позволив ей сделать собственные выводы.
Вэл шумно вздохнула. И принялась отчитывать меня, как строгая мать непослушного сына:
– Скэриэл опять влез во что-то опасное и тебя за компанию прихватил. – Это был не вопрос, а утверждение. Она хорошо его знала, насколько это вообще возможно.
– Нет, ничего подобного. – Я поставил стаканчик на стойку.
Конечно, Вэл не поверила, но вдаваться в подробности наших дел не спешила.
Она убрала очки в потрёпанный футляр, сложила руки на своей большой груди и произнесла:
– А чего мешки под глазами? Ночью, что ли, работаешь?
Я достал из кармана куртки маленький справочник ПДД.
– Скоро сдаю на права, учу всё время. Но я вообще-то сюда на машине Эдварда приехал. Вот параллельную парковку осваиваю.
– Правда? – Она ловким движением выхватила справочник, чудом не задев мой кофе. – Сдашь на права, а не купишь, как остальные? – и показала большой палец вверх. – Я всегда знала, что ты не такой, как другие низшие.
Ты слишком умён, – и тише продолжила: – Мне сорок шесть, я многое повидала в Запретных землях, но ты, – она листала страницы, щурилась, то отодвигала текст, то приближала, но без очков ничего не могла прочитать, – ты далеко пойдёшь. Помяни моё слово. Учись, учись.
Показалось, что она чуть было не добавила «сынок». Моих родителей давно нет в живых. Я старался не вспоминать об этом. «Учись, сынок» – так могла сказать мама.
