– Так горюешь, что на похороны не пришёл? – процедил я.
– А, ну да, занят был. – Мужчина махнул рукой, огляделся, как если бы нас подслушивали, а затем уточнил: – Так ты из того Дома? Может, ещё подкинешь деньжат? А то как-то быстро вы Райли похоронили…
– Ага, – ответил я, доставая бейсбольную биту, которую держал за спиной. – Всё верно, я из Дома Спасения и Поддержки, ты, чёртов ублюдок.
– Чё это? – Низший напрягся и медленно попятился.
Увидев Адама с битой, я подумал о том, что это отличная штука, чтобы выбить дерьмо из парочки людей.
Этот сукин сын как раз нуждался в прочистке мозгов.
– Это тебе привет от Райли с того света, – с улыбкой произнёс я, замахнулся и ударил его битой по голове.
Мужчина вскрикнул, упал и схватился за рассечённый лоб. Я сжимал в руках биту, переступая порог. Как только он посмел упомянуть Райли?! Во мне кипела ненависть. Отморозок продолжал кричать, так что пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не размозжить ему голову, заткнув навсегда.
Размазывая по лицу кровавую дорожку, низший рычал и ругался. Я ударил его – на этот раз в живот; он, истошно вопя, согнулся и инстинктивно прикрыл голову рукой. Правый глаз налился кровью, и он, зажмурившись, начал брыкаться, пытаясь ударить меня по ногам.
– Нравится бить детей? Эй, выродок! – Поудобнее перехватив биту, я приложил больше усилий и хорошенько огрел его по колену; кость громко хрустнула, отчего он завопил с удвоенной силой. – Нравится бить слабых, да? Ублюдок, как тебе на месте Райли?
Повернувшись, я захлопнул входную дверь и ещё раз пнул его ногой по спине.
– Замолчи, пока ещё не получил, – прошипел я.
В коридоре, держась за стену, появилась женщина. Под растянутой выцветшей футболкой был виден её круглый живот. Я замер, увидев её. Чёрт, только не это… Она беременна. Неужели от этой мрази? Ещё один ребёнок, обречённый на страдания.
Бита выпала из рук. Я чуть было не застонал от безысходности. Почему такие вообще плодятся?! От гнева я заскрипел зубами и добавил смачного пинка низшему.
"
"– Кто ты? – в ужасе спросила, по всей видимости, мама Райли. Голос у неё был тусклый, говорила она через силу, словно в горле что-то застряло. На острой скуле кляксой растёкся багровый синяк. От женщины пахло алкоголем, движения были вялыми, а взгляд рассеянным, но даже в таком состоянии она держалась за живот, будто хотела защитить нерождённого ребёнка.
