Мы втроём чокнулись стеклянными горлышками.
Эдвард забрал пустые тарелки и начал мыть посуду.
– Так вот, мы с вами, как эти самые поэты, тоже словно с изнанки жизни, переживаем острые муки непризнанности, ощущаем закат цивилизации и конец эпохи, – отпив немного, зачастил Скэриэл.
– А что они в этом союзе делали? – спросил я.
– Стихи писали, иногда под псевдонимами. – Скэриэл вдруг стал серьёзным. – Устраивали попойки в трактирах. Проводили ночи в публичных домах.
– Чем это отличается от повседневности в Запретных землях? Только стихов не хватает, – заметил Эдвард.
– Нет, нет, нет. – Скэриэл помотал головой. – Они просто хотели творить и быть счастливыми.
– Что же им мешало? – спросил я.
– Общество.
Я взял сборник, чтобы внимательнее изучить. Там были фамилии, о которых я впервые слышал. Немного помолчав и сделав ещё глоток, Скэриэл продолжил:
– Они бунтовали против порядка, морали и религии. Поль Верлен был первым, кто написал об этом.
– Поль Верлен был полукровкой? – уточнил Эдвард, возвращаясь за стол и закуривая.
– Он был чистокровным. У него было всё – деньги, слава, красавица жена и ребёнок.
– Так чего ему не хватало?
Скэриэл долго, пристально смотрел на него, прежде чем ответить.
– Того же, чего нам всем. Свободы.
10
– Я вам серьёзно говорю, – не унимался Оливер, понизив голос. – Он внезапно появился и так посмотрел на Бернарда, что тот даже пикнуть не успел.
"
"Сегодня вечером мне предстоял первый сеанс с психологом. Из-за того, что я продолжал думать об этом, мне никак не удавалось сосредоточиться на словах Оливера. Он с утра был возбуждён, не мог усидеть на месте, то и дело поглядывал на меня во время занятий и, что ещё более странно, подмигивал, будто мы с ним затеяли что-то на редкость интригующее, о чём я успел забыть.
Прошла неделя с того разговора о тёмной материи со Скэриэлом, мы всё никак не могли найти время, чтобы потренироваться.
То он был занят уроками, то я тонул в домашних заданиях, из-за чего вся неделя слилась для меня в нескончаемый поток переписанных страниц конспектов, перепечатанных докладов; помимо этого, по вечерам я заучивал параграфы по истории и поэмы по литературе. Учитывая, что каша в голове лишала меня должной концентрации, попытки их зубрить с треском проваливались.
