Пожалуй, оставим и мрачную догадку, связанную с самым большим молотом, который почему-то представился Лайошу, как только он увидел дядюшку Петера… довольно и того, что после рукопожатия Лайоша глаза нежданного гостя налились слезами, надо думать, от радости…
— Крепкая у тебя рука, — покосился на свою ладонь гость. — Ну, а вообще-то как живете, дети мои?
— Да так, помаленьку. Работа, опять работа да забота, — совсем помрачнел кузнец, так как взгляд его ненароком упал на кровать. — Вина-то какого принесла, Аннушка? Того, что получше ведь?
— Того принесла, какое дяде Петеру положено, — взмахнула скатертью Анна, — но до ужина не спеша попивайте, чтоб аппетита не отбить.
— Матушка ваша тоже всяко оставляла меня поужинать, — подкрутил вислые усы Петер, — но я, говорю, уж лучше молодушкину стряпню отведаю. Так и рассудил.
Чтоб тебя громом разразило с твоими рассуждениями, подумал Лайош, сказать же сказал тихо:
— Так оно и правильно. Стариков-то скорей в сон клонит… Ну, держите, дядя Петер, — чокнулся он своим стаканом, — чтоб не последняя. (Может, хоть от вина взбодрюсь немного… не то со стула свалюсь, так и засну.)
Дядя Петер, прежде чем поставить стакан, еще понюхал его.
— А, говорят, тубероза хорошо пахнет. Что ж тогда про это вино сказать?
— Это верно, — сказал Лайош и опять наполнил стаканы, — это верно.
Постепенно Лайошу приход старого Петера перестал казаться такой уж бедой.
Как видим, старый Ихарош ошибался, думая, что Лайош спит без задних ног.
Хмурый кузнец отнюдь не спал и догадывался уже, что заснет не скоро, ибо ноздри его шевелил плывший из кухни запах куриного паприкаша, так будоража все чувства, как впору разве только любви.
— Вчера мы у дяди Гашпара ужинали, он рыбы наловил, — вспомнилось ему, так как опять разыгрался аппетит, — и такая у него собака, ну такая собака… иного человека дороже стоит…
Тут Лайош был прав."
"Репейка действительно стоил куда больше, чем иные люди, например, те двое, что пробирались по тропинке задами.
Было тихо, собаки лаяли со стороны улицы.
— Говоришь, собаки в доме нет, — обернулся тот, кто шел первым, так что второй чуть не налетел на него в темноте. — Тогда, может, все-таки лучше отсюда зайти, через сад?…
— Боюсь сбиться в этакой темноте. С улицы до дома два шага, а если все сладится гладко, выйдем задами. На улице в эту пору ни души. А соседских собак приманим сейчас сюда и угостим шкварками. Да мы уж пришли. Это соседский сад…
Две тени постояли немного молча.
— Три шарика брось в этот сад, а я в другие два.
— Говорю же, нет у старика собаки.
— Все равно… да и забор, может, никудышний, а эти собаки шастают туда-сюда.
— Ну, ладно. Сейчас вернусь. — И две тени расстались.