В тесной овчарне Репейка неведомо чему удивляется: только блестящие опаловые глаза баранов и легкий аромат сытого свекольного сена говорят о мироздании вне ее пространства. Но даже в этом уединении, щенок еще не видит ни света, ни мира вокруг — его новые зрачки откроются через несколько дней, открывая другую реальность....
Ты слышал, Лайош, про то, как я сам в кутузку попал?
— Не рассказывайте, не рассказывайте, подождите, — крикнула из кухни Анна, у которой уши были, как у рыси.
В комнату влетел Репейка: вдруг да Лайош потихоньку ест уже, — но увидев, что никто не ест, кинулся назад, так как запахи окорока и колбасы клубились все-таки только возле рук Аннуш.
— Ну, вот вам, — поставила Анна поднос на стол, — кушайте! А теперь расскажите.
— Дело было вот как. Всю ночь я провел на дежурстве, утром тоже поспать не удалось, а после обеда в кабинете у меня так стало душно, что я перешел в арестантскую — там прохладнее — да и прилег.
— В кутузке.
— В кутузке? — Пишта так и обомлел. — Неужто в кутузке?
— Ну да.
— Что ж, тогда… тогда в другой раз…
Парнишка — он с жалобой приходил, что собака укусила, — пулей бросился домой, влетает на кухню.
— Бабушка, бабушка, милиционера арестовали…
Ну, старую Бограч вы знаете… она как раз собралась печь растопить, но тут спичку поскорей погасила, не успела даже бумажку поджечь.
— Это ж которого?
— Сержанта. Другой милиционер сказывал…
— Лаци? Значит, правда!
Час спустя вся деревня знала, что я в арестантской, да оно так и было… Но истории еще не конец. Пошел тут этот звонарь Лаци на почту, а старуха налетела на него, будто коршун.
— Лаци, сынок, верно ли… верно ли, будто сержанта…
— Что поделаешь…
— Да за что же?…
— Этого сказать не могу.
— Только мне, сынок, знаешь ведь, я никому ни полслова!.
— Не положено!
— Парочку колбасок получишь, сынок, не за это, право слово… я уж давно для тебя берегу.
— Это дело другое. Где ж колбаса?
Старуха полетела, точно старая ворона, притащила колбасу. Лаци еще посмотрел, хороша ли.
— Так про что вы хотели знать, тетка Борча?
— А про то, с чего это сержант в кутузку угодил?
— А с того, тетушка Борча, — только дальше-то не передавайте, — с того, что спать ему очень хотелось… а в кутузке прохладно… Он и сейчас еще там спит…
Тут старушка стала клясть и Лаци, и меня, и всю милицию чохом.
— Ясное дело, можно, — захохотал Лайош, — мне вон кошмары всегда снятся, если она за чем-нибудь в кузню заглянет…
— Лаци я, конечно, пропесочил как следует, — поднялся сержант, — но это уже не помогло, колбасу-то мы съели прежде, чем он рассказал, как раздобыл ее. Большое спасибо за угощение.
