В тесной овчарне Репейка неведомо чему удивляется: только блестящие опаловые глаза баранов и легкий аромат сытого свекольного сена говорят о мироздании вне ее пространства. Но даже в этом уединении, щенок еще не видит ни света, ни мира вокруг — его новые зрачки откроются через несколько дней, открывая другую реальность....
Так развлекал своих спутников доктор; Ихарош вяло улыбался, у старого возницы подрагивали прокопченные трубкой усы — краса мужчины, — немо свидетельствуя о том, что обладатель их, не отрывающий глаз от лошадей, тоже смеется.
И опять хотел было спросить Ихарош, не игра ли воздуха поплывшие у него перед глазами тени, но доктор не позволил ему такого рода отступлений в область физики.
— Хотел бы я знать, какими новыми анекдотами попотчует нас этот ядосмеситель… говорят, у него уже десять толстых тетрадей исписано анекдотами.
— Но руки у него чуткие, — заметил Ихарош, — я сколько раз заглядывался, как это он ловко обвязывает пузырьки.
— А я, черт побери, люблю, когда бутылка открыта, — пробурчал возница.
— Вот вас и хватит удар прежде времени! Сколько вам лет, дядя Имре? — спросил доктор.
— Восьмой десяток размочил…
— Ну, так недолго вам его размачивать, если не заткнете покрепче эту самую бутылочку…
— Не-е, оно мне от кашля пользительно…
Старый мастер доехал благополучно — во всяком случае до аптеки.
Время шло к полудню, и по дворам маленького городка растекалась пропитанная запахом савойской капусты скука. На рынке лишь у самого входа еще велась кое-какая купля-продажа, день был не базарный, так что в аптеке путников встретила только пахнувшая лекарствами прохлада. И, разумеется, аптекарь, который выглянул в стеклянную дверь, сразу же, едва заслышал замерший перед домом перестук колес.
— Сюда, сюда! — закричал он. — Здесь отпускают дешевую касторку…
— Уже начинает, — ухмыльнулся возница, а доктор тем временем соскочил с повозки.
— Собака! Собака высшего разряда! — прокричал аптекарь.
— Его Репейка зовут, — сказал доктор. — Настоящая милицейская ищейка. — И ласково погладил щенка, прежде чем Репейка сообразил, как ему тут держаться.
— Мое имя он знает, — колебался щенок, — но рука у него вонючая, хотя гладит приятно. — И он взглянул на своего хозяина."
"— Заходите, дядя Ихарош, — протянул старику руку аптекарь.
