В гнетущей комнате запах крови и напряжение не позволяли забыть о собственной ситуации. Голос мужчины с долей силы и угодливости заставил почувствовать некий кокон жара, в который затягивалась девушка — боль же отступила. Узнаешь ли ты свою роль в этой интригующей истории?...
– А то, но это сейчас не важно. О твоём Шейде тоже в столице ни слухом, ни духом…
– О «моём»?
– Ну да, твой же партнёр, – он не скрывал в голосе ни сарказм, ни раздражение. – Сомневаюсь, что он платёжеспособен! Я спрашивал своих банкиров, они не подтвердили его возможности! Он – мошенник! Наверняка хочет охмурить тебя и обобрать до нитки! А теперь ещё и с Вермонтом связался, гад! Я весь вечер наблюдал, как ты с ними любезничаешь… как губишь себя, и больше не могу!
– Столько эмоций, Пит… А ведь ты обычно сдержан в суждениях.
– Я тебя теряю, Энн, – схватил он меня за ладони, – не хочу, не могу… Я люблю тебя! – горячий поцелуй обжёг пальцы, стремясь заклеймить.
Я чувствовала напряжение в его руках, цепляющихся за меня, и то, как он теряет надежду, но скрип окна казался мне важнее.
Вырвав из его рук ладонь, я приложила её к его губам, сама наблюдая за тем, как в комнату проникает иная тень.
Глава 39.
Пит напрягся, и меня это не радовало. Я же его обидела, отказавшись с ним идти, старательно игнорировала весь вечер, льнула к другому, а он всё равно пришёл и теперь заставлял беспокоиться.
Моя правая рука осторожно скользнула к ножке кресла, где лежал заряженный револьвер. Я разнообразила свою коллекцию оружия и помимо мушкетонов приобрела так называемую «перечницу», что была прототипом револьверов, которые я в своё время видела в вестернах. Перетяжелённая штуковина, но жить-то хотелось.
Мне не давала покоя мысль, что нападение на меня впервые случилось в гостинице, а следом уже прилетел камень.
Как только я признала это, то всё, что происходило со мной в последние дни, стало видеться в ином свете.
