Товарищ Риер из «четверки» доложил, что изделие «М» прошло испытания, а том числе боевые стрельбы… Да, образцы у меня, как и товарищ Риер… Скорее всего, да. Один из образцов демонстрирует такие свойства даже без разрушения… Нет, нам требовалось создать именно сферу, не разрушая эталон… Конечно. Выезжаем.
Я положил ВЧ, вернул Сакриеру сферы.
– Чай? Кофе? Коньяк?
– Кофе, с коньяком.
Пока Иван Филимонович, главный специалист института по взрывам и пожарам, убирал свои образцы в портфель, я включил кофеварку, которую заботливо сделал Михаил Ножкин, тот самый механик, который сделал десять месяцев назад пылесос для уборки в ангарах. С того дня я с него не слезаю, эксплуатирую по полной, и не только в качестве конструктора бытовой техники. Он уже всерьез подумывает о МАИ. Две тоненькие струйки наполняли две чашки ароматного кофе, а я готовил все бумаги по изделию «М». Это карбид-вольфрамовая форма, благодаря которой можно направить взрывную волну одновременно в одну точку, находящуюся внутри этой «матки». Пока Сакриер крепит там графитовый шар, затем на его место встанет шар из урана или плутония, перед ним встанет бустер из урана с дейтеридом лития внутри. Между ВВ и оболочкой ляжет отражатель из полония и бериллия, которые направят поток нейтронов в одну точку, чтобы зажечь рукотворное солнце. На страх врагам. Делать «толстяка» мы не будем. Сложно, дорого и ненадежно. Иван принес сегодня технические алмазы, полученные как раз во время таких испытаний. Тогда графит попал в «матку» случайно, по просьбе науки, сейчас его отправили туда намеренно. Будут производить их в более толстой «матке» в промышленном объеме, требовалось найти точную форму, взрывчатку и наполнитель, чтобы получить одновременный подход ударной волны к шару и сжать его с такой силой, чтобы графит превращался в алмаз, а нейтроны не могли покинуть урановую или плутониевую сферу из-за скачкообразного повышения плотности и чтобы докритическая масса мгновенно становилась закритической."
"Иван Филимонович похвалил кофе, и мы тронулись в сторону Кремля. Все, что было более или менее ценно для продолжения работ, должно немедленно показываться Иосифу Виссарионовичу. Если по каким-либо причинам ты этого не сделаешь, можно было получить по шее. Тем более в такой специфической области. У генерал-майора постоянного пропуска в Кремль не было. Пришлось останавливаться за Боровицкими воротами и несколько минут ждать, пока он оформит временный. Наконец, формальности улажены, и мы поднялись в кабинет. Как обычно в это время – народа полно. Часть его мне знакома, поручкались, часть – нет. Просто кивнули, здороваясь. Много военных, впрочем, и мы сами тоже в форме. Война. Ждать пришлось долго.