Автор
Янка Рам раскрывает сложную историю о переломе жизни, когда главная героиня вынуждена покинуть стабильное место работы и присоединиться к разведывательной группе. В руках читателя встают на конец кармана фотография мужа - знак того, что жизнь герояи уже никогда не будет прежней....
Похоже, «Ретроградный меркурий (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ведёт пальцем по спине.
- Сдавайся, Зольникова…
В последних дверях специально притормаживаю, позволяя ему врезаться мне в спину. Чтобы ощутить прикосновение.
Останавливаемся на крыльце.
Помятый, уставший, но глаза горят…
- Сигаретой угостишь меня?
Протягиваю ему пачку.
- Твои.
Руки наши чуть дольше соприкасаются, чем нужно.
- Я тебя очень люблю, - тихо шепчет Иван, глядя мне в глаза. - Не хочешь детей, я это приму. И тему эту больше не подниму. Хочешь в оперативку, иди к Сергею, я уговорю полкана на такой расклад.
Показываю ему молча кольцо на своем пальце.
Мансуров бьёт по клаксону.
Иван переводит на него тяжелеющий взгляд.
- У меня только один мужчина, - возвращаю на палец Ивана кольцо. - Пусть он поедет домой и выспится. Я соскучилась…
Отдаю ему ключи от машины.
Сажусь в машину к Мансурову.
Мы едем на обыск дачи какого-то высокопоставленного мента.
- Развод отменяется?
- Какой развод? - невозмутимо смотрю вперёд.
- А мне казалось, ты движешься в правильном направлении.
- Вы ничего не понимаете в женщинах, Алишер, - улыбаюсь я. - Я думала, менталист - это обязательно хороший психолог.
Чувствую, как он раздражается.
- Я - хороший психолог. Например, сейчас тебе кажется, что ты перехватила управление ситуацией, поэтому ты так самоуверенна, энергична и демонстративна.
- О, нет-нет… Вы снова ошиблись. Я как раз, сейчас полностью потеряла контроль.
- Так это истерика?! - удивлённо.
- Нет, - пожимаю плечами. - Никакой истерики.
За моей спиной опять ощущение стены, тыла, брони, команды прикрытия. И это кайф! И я даже начинаю в чем-то понимать Эву…
Глава 19 - Чистенько…
Во дворе медицинского центра - качели, лодочки. Мы сидим с Ваней друг напротив друга, прижавшись лбами, нашим коленям тесно.
Закрыв глаза, вожу пальцем по его щеке, прощупывпя знакомый рельеф - скулу, желваки, линию челюсти.
И всё сводит внутри болезненным спазмом от мысли, что он мог исчезнуть из моей жизни.
Ваня вспыхивает быстрее, но быстрее и отходит. И ему уже хорошо. Его губы улыбаются, я ласкаю уголок и носогубную складку пальцем.
- Люблю тебя, Зольников.
Притягивая за шею, прижимается губами к моим.
