Подозрительное исчезновение ученого Владимира Захарова вызывает подозрения у сыщиков. Обнаружение трупа грибника с ценными алмазами наводит на мысли о заговоре и скрытых интригах. Оперативники сталкиваются с загадочным человеком, похожим на пропавшего специалиста.
Раздел Chitat.online для книги «Рецепт красивой смерти» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Подозрительное исчезновение ученого Владимира Захарова вызывает подозрения у сыщиков. Обнаружение трупа грибника с ценными алмазами наводит на мысли о заговоре и скрытых интригах. Оперативники сталкиваются с загадочным человеком, похожим на пропавшего специалиста.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алексей Макеев Легкое чтение Детективы подборки серии
Подозрительное исчезновение ученого Владимира Захарова вызывает подозрения у сыщиков. Обнаружение трупа грибника с ценными алмазами наводит на мысли о заговоре и скрытых интригах. Оперативники сталкиваются с загадочным человеком, похожим на пропавшего специалиста.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– А вот и наш «правозащитник»!
И в самом деле, на телеэкране появилось большое фото Хасана Багранди, на фоне которого американский сенатор с выпученными, рыбьими глазами голосом ватиканского кастрата грозил России новыми санкциями за то, что «наследники КГБ незаконно задержали и упрятали за решетку борца за свободу сирийского народа Хасана Багранди». Кроме того, по информации ТНК «Ворлд Дьямонд», Россия намерена использовать ультрасовременные технологии производства синтетических алмазов, чтобы завалить ими по демпинговым ценам мировые рынки и нанести удар по мировой экономике…
Солнечные лучи по-летнему тепло и радостно освещали тихий двор многоквартирного дома. Осенняя непогода еще не вступила в свои права, уступив на время очередь бабьему лету. Притихшие было мухи оживились под ласковыми лучами и вовсю жужжали, облепив стекла витрины продуктового магазина, приютившегося с угла дома. Жирный рыжий кот лениво поглядывал на них, но не предпринимал попыток согнать обнаглевших мух со своей территории. Ему было лень тратить последние минуты блаженства на пустую суету. Даже листва под слабым напором ветра шелестела как-то нехотя, и звуки оживленного движения второстепенной трассы доносились словно через вату.
В беседке, с трех сторон заросшей сорным кленом, сидел мужчина в грязно-желтой, под цвет начавшим желтеть листьям, ветровке. Он идеально вписывался в идиллическую картину всеобщей неги. Со стороны казалось, что он, по примеру рыжего кота, выполз из душной квартиры, чтобы насладиться теплом, подаренным щедрой матерью-природой. Но впечатление это было обманчивым. Внимательного наблюдателя вряд ли обманули бы расслабленные плечи и слегка откинутая назад голова. Достаточно было взглянуть на руку, небрежно закинутую на спинку скамьи, по которой пальцы едва заметно отбивали ритм. Беспокойный ритм.
Только вот во дворе не было наблюдателей. Он опустел минут двадцать назад, и мужчина в ветровке был этому рад. Больше того, он ждал этого затишья. Терпеливо и целенаправленно. Для москвичей наступил тот час, когда его работающие жители покинули свои квартиры, спеша в офисы, конторы и прочие рабочие места. Дворы опустели, подъездные двери перестали хлопать, автомобили покинули дворовые парковки, а домохозяйки и отдыхающие пенсионеры перебрались в уютные кухни, поближе к телевизорам и холодильникам – начинался час кулинарных телепередач, давно вошедших в моду у данной категории москвичей.
Последний раз окинув внимательным взором двор, мужчина поднялся со скамьи и неспешным шагом направился к подъезду. Ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть нижние ветки. Руки он держал в карманах брюк цвета хаки. Штанины спадали до самой земли, скрывая кожаные ботинки военного покроя типа «берцы».
