И все это при общем доброжелательном фоне. Неприятно.
Ну, ничего. У меня есть замечательный сын. У меня замечательная семья, которая всегда поддержит, что бы ни случилось. Я занимаюсь любимым делом. Вот пойду им сейчас и займусь.
И занималась до самого вечера, наготовила столько, что за выходные всем офисом не съесть. Остановилась лишь тогда, когда на кухню забежала Сенька Первая:
- Есень, ты еще не готова, что ли?
- Сейчас в душ только схожу, - я запихнула последний контейнер в холодильник и посмотрела на часы. Семь вечера всего.
- Давай бегом, - подогнала меня сестра, - всего час остался.
- Да иду, иду. – Чего кричать то сразу?
Вымылась я за пять минут. Высушилась тоже. Оказывается, в душевой кабинке имеется функция сушки. Когда вышла из душа, первая уже разложила все мои вещи из пакетов. Лишь платье осталось запакованным в чехол.
Первым делом я потянулась к белью.
- Это что? – ткнула я в кучку кружев.
- Твое белье на сегодня, - подтвердила мои опасения Сеня. Я протянула руку и подцепила это безобразие за край.
- Натягивай скорее. Времени в обрез. – Поторопила сестра и я, вздохнув, принялась влезать в этот разврат. Через минуту сестра протянула мне …
- Чулки, - терпеливо объяснили мне.
- Я про это. – Ткнула пальцем в ниточку с веревочками.
- Пояс к ним, - закатила глаза Первая.
Меня передернуло, я быстро нашла в кармане снятой униформы телефон и позвонила:
- Ник, ты офигел? Это что за белье такое? – В трубке что-то невнятно прошуршало, и звонок прервался. Вот ведь, интриган.
Сам Николай заглянул в мою каморку через пять минут, когда Сенька безуспешно пыталась пристегнуть пояс к этим самым чулкам.
- Ну вот! Красота какая, - заявил секретарь шефа, и, мягко оттеснив сестру, сам быстренько прицепил все зажимы на нужные места. – Ксюх, глянь-ка, не перекосилось?
Первая только покачала головой и открыла косметичку. Красили мне в четыре руки, так как, то Нику что-то не нравилось, то Сеньке. В итоге, когда оба отошли от меня, обменялись удовлетворенными улыбками. Эх, жаль, что зеркала в моей каморке нет. Затем Коля подошел к чехлу с платьем и расстегнул молнию. Я ахнула. Платье было серебристо-белым с ажурной синей каймой и шнуровкой мягкого корсета. Вот это красота. Меня еще десять минут утрамбовывали в платье, которое оказалось до пола, с разрезом до середины бедра, открывая прекрасный вид на мои ноги.