Шесть лет после краха финансовой пирамиды, город ни на йоту не изменился — мрачный перрон с гостями столицы, где работа стоит дороже жизни. Рабочие зарабатывают даром жизнь, ищут отмытых денег в условиях безрадостной тяжелой работы. А кто-то остается верен своему городу, надеждам на лучшее будущее....
– Приехали! – довольно громко сообщает мужик,имя которого я даже не хочу знать.
Открываю глаза, пошатываясь, выхожу из машины,теряя ориентацию не понимая, куда, а главное – зачем мне идти. Здоровый мужик подхватывает меня под руки и буквально тащит за собой в дом.
– Не надо, я могу сама идти, - зачем-то слабо сопротивляюсь .
Он тут же меня отпускает,и я падаю в снег. Наверное, у меня начинается истерика. Потому что я начинаю громко заливисто смеяться. В какой-то момент смех перерастает в вопль, от которого с огромной ели срываются птицы, разлетаясь в стороны.
***
Проснулась от ощущения, что меня кто-то гладит по щекам. Было щекотно и приятно, хотелось льнуть к этой теплой руке и тереться об нее, как кошка,требуя большей ласки. Мне не хотелось открывать глаза и окунаться в реальность. Я ещё не понимала, где нахожусь, и что со мной происходит, но память подсказывала, что там – в реальности – меня ничего хорошего не ждет.
– Как ты себя чувствуешь? Игорь сказал,тебе было плохо.
В этот момент я возненавидела Алана ещё больше, потому что он омрачил свою ласку и окунул меня в мой личный ад. Открываю глаза и понимаю, что в комнату врывается тусклый свет. Я не знаю, какое сейчас время суток, да и не хочу знать. Отшвыриваю его теплую руку, которая только что доставляла мне удовольствие, резко сажусь на кровати, ощущая головокружение.
– Давно приехал? – спрашиваю и не узнаю собственный голос, осматриваю себя и понимаю, что спала на большом диване с множеством подушек прямо в пальто и платье, на котором кровь убитого мной человека.
– Минут сорок назад.
Алан глубоко вдыхает, отходит от меня и садится в кресло напротив. Он тоже в той же одежде и выглядит очень уставшим. Мы долго молчим, смотря друг на друга, я прекрасно понимаю, что он давно все про меня знает, раскопал или вспомнил – неважно, главное, что больше не нужно притворяться и кого-то из себя изображать. Но еще рано сбрасывать маски.
– У меня только один вопрос, Вера.
– Я уже сказала, я – не Вера!
– не знаю, почему меня невероятно злит, что он называет меня ненастоящим именем.
– Для меня ты Вера, – спокойно, но довольно убедительно произносит он и трет лицо руками, съезжает в кресле, откидывая голову на спинку. - Какую участь ты уготовила для меня? Какая роль была отведена мне в твоем совсем несовершенном плане? – он прикуривает сигарету, выпуская дым в потолок и прикрывает глаза.
– Вот эту.
