Сейчас бы нам в четыре руки, а я тут…!
В вестибюле дворца у меня приняли пушистый палантин из драгоценной шерсти и любезно проводили до самого губернаторского кабинета. Нацепив на лицо улыбку, я расправила плечи и прошла в открытую для меня дверь. Там меня ждали двое – де Роган и ла Марльер. И… время вдруг замедлилось, став тягучим и вязким, странным образом меняясь и начиная течь как-то иначе… будто в обратную сторону.
Реверанс я не делаю. Прохожу и молча сажусь в кресло – это необходимость. Спина прямая, подбородок вздернут, а вот с ногами беда - держат с трудом. Предчувствие существует, надо же… Глядя в пол, я собираюсь с мыслями. Говорить первой смысла нет, да и трудно себя заставить – де Роган вызывает сейчас не просто неприязнь. Это полное отторжение и даже отвращение – как к гниющей на берегу рыбе или раздавленному слизняку.
Чего он ждал – каких-то слов, понимания? Так я его понимаю! Но от этого ни жарко, ни холодно – дело сделано. Или все же холодно? Меня знобит и это на нервной почве, прививка уже не должна... Но он прав – эмоций не нужно. Прошлый раз показал, что демонстрировать их – много чести. Чистые и открытые – они для своих, для тех, от кого ждешь понимания, кому доверяешь. Но это уже не о нём. Я жду что скажет ла Марльер.
Откашлявшись, тот тихо говорит:
- Мадам, позвольте мне пускай и с опозданием, но просить прощения за тот инцидент. Я был крайне расстроен, даже взбешён состоянием дел в Безансоне. Адъютант ввел меня в заблуждение – я считал, что в Домике находится…
- … дама с низкой социальной ответственностью, - бормочу я себе под нос, чувствуя их обоих какими-то стервятниками. Бормочу, заговаривая для самой себя первую – самую болезненную волну стыда. Накрывает с головой и щеки не горят – они белеют и кажется даже немеют. Он рассказал! Эта мразь еще и рассказала всё де Рогану. Может и в подробностях, и даже скорее всего. А чего я ждала, советуя уточнить подробности у друга?
- Не дама, - расстроенно возражает ла Марльер, возможно расслышав только первое слово: - Иначе я никак не посмел бы. Подойти потом с извинениями показалось мне невозможным, слишком болезненным для вас. Если бы я только знал!
- Что вы предлагаете, мсье граф? – тороплю его я, буквально хватая себя в руки. В извинениях нет смысла – раньше он был, сейчас же это простая формальность. Задав вопрос, я уже в состоянии поднять взгляд и рассматриваю его – мой Франсуа будет выглядеть так же в свои… сколько ему?
- А сколько вам лет? – звучит немного растерянно, потому что вырывается нечаянно.
- Вскорости исполнится сорок пять, мадам, - с готовностью докладывает он, - прошу вас обращаться ко мне просто – Алекс. В свою очередь разрешите и мне звать вас по имени, это сделает наше общение более непринужденным.