Доложил всё, как есть.
- Пап… а если она очнется? - вдруг решился сын. Видно было, что именно – решился.
- Я вас познакомлю, Дань. Ты посмотришь, что она за человек. У вас есть выбор! Вы счастливые люди с Дато. Это счастье, когда он есть, а у меня его нет, сынок. Согласись – вы без меня выживете. Мне без вас будет хреново, по сути – сейчас вы для меня единственная опора с вашей поддержкой и пониманием. Но если вы выберете маму, я выживу тоже, потому что буду знать – вас там любят и сделают для вас всё возможное. Без неё же, Данька, я закончусь, а может и она без меня - просто не знает об этом. Что это, откуда, зачем…? Хрен его…? Но это так.
- Ну, ты же нас не выгонишь, - потерянно протянул сын.
- Во ты, пап… действительно, - удивленно прошептал сын.
- И не говори! – улыбался Георгий, - вляпался по полной.
Разговоры по душам между ними вдруг стали необходимостью. Не о Маше – эти два раза и так вывернули душу наизнанку. По приходу с работы его ждала свежая еда – не всегда еще вкусная, но вполне съедобная еда. По-мужски сытная и простая в приготовлении: картошка по-домашнему, супы с нормальным количеством куриного мяса, плов, каши с мясом, простые овощные салаты, омлеты с шампиньонами и колбасой, иногда – покупные пельмени, если сыновья задерживались на тренировках по плаванию и баскетболу.
А Маша всё спала… Он несколько раз набирал отца и сбрасывал. Что истерить? Просто не с кем больше было поделиться своей неуверенностью и болью. А мальчишки будто и поняли его, но как-то настороженно, с ожиданием непонятно чего. Ясно же, что понять другого человека может только тот, кто пережил что-то подобное.
Маша лежала там – живая, дышащая. Пальцы шевелились, вздыхала иногда чуть глубже… Ему сразу докладывали и если не операция, он мчался к ней, садился рядом, смотрел, говорил… Может и правда – нужно говорить? Детский сад… честное слово! Потому что на звуковые раздражители она не реагировала, это показывала аппаратура. Но он все равно говорил – рассказывал об интересных операциях и сыновьях, о погоде и чертовом ковиде, который пошел на новый виток…
В один из дней, в конце апреля, выйдя из операционной, в которой все еще звучала музыка, подобранная Стасом, он услышал:
- Георгий Зурабович, кажется, есть хорошие новости о Маше. Звонили из реанимации, свяжитесь с ними. Или сами туда?
Он не стал связываться – сам поскакал, как резвый рысак. Ног не чувствовал, сердце разносило грудную клетку! Сколько времени боялся худшего, а сейчас почему-то был абсолютно уверен, что Маша выйдет нормально. Пять месяцев, это конечно много, слишком много, без последствий не обойдется, это понятно. Хотя для неё было сделано всё возможное. Теперь реабилитация - месяцев несколько.