Поплыли мимо деревья, мелькнул кусок водной глади, потом мы выехали на заасфальтированную дорогу – всплывали одно за другим, обрабатывались где-то в голове и принимались понятия. Память не вернулась разом, пострадавшие участки мозга не включились, как лампочка. Может и правда сейчас он постепенно заполнял, наращивал и восстанавливал потерянные связи?
- Можешь строить свои планы – имеешь право. Ты не так меня поняла, а я как-то не так сказал. Признание не получилось, - быстро взглянул он на меня: - Не готов был, вот и… нечаянно тоску свою многолетнюю и даже, наверное, обиду на тебя и вывалил. Давай сейчас ничего выяснять не будем? И загадывать сроки не будем. Ты жить хочешь и это главное - значит будем жить, - и надолго замолчал, до самого дома.
Возле современной многоэтажки машина аккуратно припарковалась в положенном месте. Георгий помог мне выйти, но на руки взять себя я не позволила – после его слов чувствовалось неясное противление. Хотя почему – неясное? Но комплексы я купировала на подходе – не хватало еще женских обид и стыда за плачевное состояние нежеланного тельца. Но и чувствовать на себе его руки больше не хотелось, обманываясь их надежностью и теплом. Два дня…
В квартиру Шония позвонил, своим ключом открывать дверь не стал. И пока мы ждали, потерев лоб, взглянул на меня и быстро заговорил:
- Забыл сказать – твои вещи все здесь. До всей этой… трагедии ты была категорически против воссоединения с мужем. А нервотрепка тебе противопоказана… Даня. Это мой старший сын, Маша – Даниил.
- А вы не путаетесь, Георгий Зурабович? – смотрела я на черноглазого юношу, открывшего дверь: - Здравствуйте, Даниил.
- Здравствуйте… проходите, пожалуйста. Папа…
- Да, действительно, - чуть подтолкнул меня Шония, - что за разговоры на пороге? Даня в четырнадцать сменил имя, это я тоже забыл сказать.
Его сын совершенно не был похож на Франсуа. Он был крепче, рельефнее – уже совсем юноша. И не знаю, чего я ждала, но теперь мне хотелось хотя бы внутренней их схожести. Да просто общее для мальчиков увлечение пролилось бы бальзамом на душу. Игры сознания какие-то.
Даниил пристально рассматривал меня. А я ведь тоже забыла спросить, как меня представили детям, что им сказал обо мне отец? Глупости мы говорили вместо того, чтобы скоординироваться.
- Я буквально на пару дней к вам, только свяжусь с… родными, - запнулась я, увидев второго мальчика – чуть деликатнее сложением, нежного, будто девочка, и очень красивого. По-детски еще красивого. И тут – вопрос. Очередной не заданный вопрос – а что же их мама? Почему мама не здесь, по какой причине?
Слова Георгия, что сыновья выбрали отца – это вообще ни о чем. Наверное, придись вот так Франсуа… такую ситуацию мой мозг смоделировать был не в силах.