В 1795 по рекомендации генерала Гоша награжден чином бригадного генерала, с февраля – дивизионный генерал. В декабре назначен начальником штаба экспедиционного корпуса, направленного Комитетом спасения для обороны французских колоний от нападений англичан. Вместе с правительственным комиссаром в 1796 году прибыл на остров Иль-де-Франс, где огласил Декрет об отмене рабства в колониях, несмотря на противодействие белого населения. Впоследствии изгнал правительственных уполномоченных с островов…»
- Мешали работать – всё просто, - объяснил Георгий, заметив моё недоумение, - если бы у меня была такая чудная возможность, я изгнал бы к чертям Коненкова, а может и Арипова. Ну что – дальше? - и продолжил:
- «… С 1800 года возглавлял французские вооруженные силы на мысе Доброй Надежды, с 1804 – губернатор островов Иль-де-Франс и Реюньон. В 1806 году был отозван во Францию и занял пост командующего 15-го военного округа – командовал той же дивизией, что и его отец. При первой Реставрации вышел в отставку, умер 31 декабря 1825 года в Париже. Был женат на Луизе-Маргарите-Жозефине де Марвен, от которой имел троих детей: Алексис-Жозеф, Жан-Батист-Анри и Луиза-Бланш. Итог: генерал-лейтенант, шевалье Франции, командующий из Ордена короля, ордена Почетного Легиона, Льва Бельгии, Рыцарь Сен-Луи». Достойно. Всё более, чем достойно – от и до. Вот так, бабушка... - прикрыл он крышку ноута, - есть о чем подумать.
- Например, почему Франция не была привита? Почему Франсуа, бесконечно уважая своего отца, не дал сыновьям его имя, но зато упомянул Алекса? Такого просто не могло быть! Я думаю – это двойник.
- Маш… он женился в сорок два. И вообще – могло быть всё, что угодно, - заметил Георгий.
- В сорок два… Господи! - ужаснулась я.
- Военная карьера, революция, командировки… или как там тогда называлось? Маш… ты уже знаешь, что ответила бы Марльеру? – вдруг спросил Георгий.
- Да – согласилась бы на его предложение. Без сожительства, естественно. Во Франсуа вся моя жизнь, поволоклась бы за ним куда угодно. Но ненадолго – до четырнадцати оставалось всего полгода. Потом вернулась бы в Ло доживать.
- Считаешь, ничего с тобой не изменилось бы?
- Не изменилось. Генерал сделал бы так, как считал нужным. Безусловно. Давайте ложиться – поздно…
Будто в трансе, я пожелала доброй ночи ему и мальчикам и пошла в отведенную мне комнату. И даже легла в постель, заботливо застеленную чистым бельем. Не знаю, чем я заслужила всё это – такое доброе отношение к себе, помощь?
Пыталась уснуть – и бесполезно. Нет, я не ушла с головой в страдания, потому что всё было очень неоднозначно.
Вполне могло быть так, что имя Франсуа, как той же мадам Помпадур, оставил в нашей истории его двойник.