Автор
В мире, где всё раскололось на "до" и "после", Маритт борется за жизнь. Встреча с Францией и хирургией открывает новые тайны. Теперь Маша оказывается в центре сложной ситуации, где на кону стоит судьба и личные отношения.
Дело в другом – я таки сумела с ходу заинтересовать его или даже удивить.
А дальше будет трудно… дрогнули мои губы в ответной улыбке. Я помнила имена и связанную с ними информацию… но только то, что когда-то показалось интересным, запало в память еще с лекций по истории медицины. Мало помнила… а что-то смыслила только в хирургии, да и то – современной.
- Обращайтесь просто - Мари, - благодарно кивнула я.
Присели мы на длинную деревянную лавку. Он задумчиво рассматривал меня, а я – помещение. Утоптанный земляной пол, большое пространство, два длинных стола рядом. В углу сундук с ровной крышкой, на нем пара футляров. Ширма в виде занавеси, из-за нее выглядывает край грубо сколоченной из досок кровати. И еще одной.
- Лазарет… а когда настанут холода? – не понимала я.
- С приходом осенних дождей полк вернется на зимние квартиры.
- А-а-а… действительно, - тупила я, - ну…
«Мы что ж – на зимние квартиры? Не смеют, что ли, командиры чужие изорвать мундиры о русские штыки…?» - четко проявилось в голове лермонтовской вязью. И будто родная теплая рука подхватила, поддерживая и давая уверенность.
- Гаррель говорил – вы хотели, чтобы я экзаменовал вас? В чем?
- Хирургия, - все-таки дрогнул мой голос, а он это заметил.
- Есть еще что-то важное? Вы хотите спросить?
- Просить… Я хотела бы поработать у вас хотя бы месяц… без платы! Только за еду и кров, – поспешила я заверить его, - пусть это будет мой испытательный срок. Не хочу зависеть от военных и, если можно, имела бы дело только с вами. И жить, если можно, тоже здесь – в лазарете... помогать. Мы могли бы говорить, обмениваться знаниями… - запнулась я, - не стоит так снисходительно улыбаться, мсье Дешам – они родились не в моей голове, это опыт целого народа. Вам может и должно быть интересно. Я вот не сомневаюсь, что многому научусь у вас…
- Вы спрашивали о сифилисе, - щурился он.
- Да. Почти ничего о нем не знаю, но слышала, что это настоящая беда. Любопытно… но не к спеху. Что вы решили?
Он отвернулся, оперся локтями о колени и замер, подперев руками голову. Смотрел в землю и думал. Я решила дожать:
- Я вдова, замуж не стремлюсь, мужчинами не интересуюсь – совсем.
Мне достался быстрый веселый взгляд.
- А они вами, мадам?
- А это неважно, хотя и тут не стоит ждать большого интереса. Господь не обидел меня, но и не наградил внешностью. Приданого нет. И характер мерзкий – я упряма и зла, - потянула я из складок юбки скальпель и сразу же аккуратно убрала его обратно.
