Автор
В мире, где всё раскололось на "до" и "после", Маритт борется за жизнь. Встреча с Францией и хирургией открывает новые тайны. Теперь Маша оказывается в центре сложной ситуации, где на кону стоит судьба и личные отношения.
Тут у них мужские и женские духи практически не отличались – тяжелый и приторный запах дамасской розы вместе с корицей и ладаном чуть не доконал меня в дилижансе. Как потом оказалось, надушилась не та сговорчивая дама, а мужчина напротив.
В каморке, где мною грязно попользовались, пахло кедром, а не просто хвоей… терпко и свежо – дубом и нежно - жимолостью. Хороший, хотя и сильный запах, и я бы тоже от таких духов не отказалась - раньше. Почему сознание сейчас раскладывало все это по полочкам, уточняя для себя ингредиенты парфюма? Сон и ощущения наложились тогда друг на друга… Сейчас же, кроме запаха, я, казалось, помнила еще и настроение… нет – общее ощущение от того, что насильник вложил в половой акт – злость, нетерпение, раздражение. Грубо, небрежно… Прибой во сне был сильным и упорным, Шония целовал жестко...
За тонкой «стеной» из парусины громко храпел Дешам - звучало музыкой… Наверное, не раз еще я проснусь вот так – в холодном поту, и с облегчением услышу его рулады. Слишком для меня то, что случилось… подсознание еще долго будет настороже.
Сон ушел и благостное вечернее настроение следом. Сейчас понималось - все очень сложно и просто не будет. И не могло быть. На том постоялом дворе я перевязывала раненых, прокладывая между окровавленной тряпкой и раной тампон, сделанный из лоскута своей нижней юбки. Целый ворох их – белоснежных, вываренных в щелоке, Алэйн утоптала в один из моих баулов. Но даже батист, не говоря о тканях попроще, не годился, как перевязочный материал. Рана должна дышать, повязка должна быть воздухопроницаемой… На ум приходила только кисея. А они были перевязаны плотными тряпками.
Дезинфицирующие растворы… Чего проще – открыть готовую упаковку и использовать. А из чего их составлять здесь? Если вдруг придется мыть рану, особенно полостную? Кипяченая вода – понятно… Слабый раствор соли – да, но это пытка! Болевой шок и так…!
Анестезия, пожалуй, самый важный пункт. Смогу я оперировать орущего мужика, на груди и ногах которого висят два амбала, удерживающих его в нужном положении? Однозначно – нет. Не привыкла… тишину в нашей операционной разбавляли только металлический стук инструментов, писк приборов и негромкий, спокойный голос Шонии… Господи! Как же я хочу туда – к нему!
Ладно… Анестезии в полном смысле еще нет. И что теперь? Главным показателем хорошей работы хирурга лет двести-триста назад была скорость. Те же ампутации – самые частые операции в военно-полевой хирургии.
