А нужно успеть. Убедить в своей правоте и не сказать лишнего. Выяснить, не забыть самого важного, вовремя обставиться... Забыла! Анестезия... ничего, сегодня будет вечер. Накормленные, предчувствуя скорый отдых... тихим вечером и у костра мужчины становятся добрее - уже замечено. Я и сама будто только очнулась от дневной суеты и разговоров, заметив и вечер этот тихий, и вообще… что рядом живут люди – ходят, говорят, смеются, что-то еще... И мы весь этот день тоже жили – своими интересами.
О чем задумался Дешам, я не представляла. И сейчас даже сочувствовала ему. И завидовала тоже - выдержке и терпению. Точно я «на его голову». И подумала... так - нечаянно, что может смысл в том, чтобы дать этому миру первый антибиотик – раньше на целых двести лет?
Утром, как я и просила, меня разбудили пораньше.
- Мари, я – к полковнику, как договорились. Но мне тут пришло в голову… - звучало из-за парусиновой стенки, - а если нам пойти вместе? Заодно и представлю вас. Мари…?
- М…ммня-а…- страдала я. Придумывать что-то, выкручиваться… нет.
- Нет, только если он этого потребует. Мы же договаривались, мэтр – я имею дело только с вами. Мы же договорились! Угрюма и нелюдима, тяжело переживаю вдовство. Даже в лагерь прибыла, почти не осознавая себя от горя, страдаю душевно - тонко и долго… додумайте сами, - притихла я в постели, превратившись вся в слух.
- Хм, хмм… - только и дождалась, а дальше прозвучали его удаляющиеся шаги.
Я еще немного посидела, обнимая колени, а потом вспомнила, что помещение в свободном доступе и сюда запросто может ввалиться кто угодно.
Дальше по привычной схеме – горшок, одевание, выход, умывание... На столе в солдатском котелке меня ждала все та же капуста со свининой – вкусной и постной, надо сказать, свининой. Свиней здесь не держали в загонах, и они рыли себе еду кто где. Сала на боках при таком раскладе точно на нарастишь.
А еще я уже знала, что говядина и свинина – еда простолюдинов. Аристократия в основном поедала каплунов и прочую дичь – птицу. И картошка была уже известна, оказывается. Но, как и у нас, когда-то и здесь насаждалась почти силой – народ отказывался понимать свое счастье. А потом пошло что-то не так… это мне еще предстояло выяснить. У нашей семьи была дача и я до сих пор помнила – мама успокаивалась только набив погреб под завязку. Будет картошка и никогда не останешься голодным – её слова…
Дальше рисовалось свободное время, я решила помыться. Вечером, в темноте, это неудобно, день всегда чем-то занят, оставалось утро.