Но это тоже… – гнать из себя и нещадно! Культивировать в себе то, из-за чего уже умерла один раз, точно не стоит. Тосковать я больше не стану - до смерти, во всяком случае. Нужно выживать и делать это решительнее, а не плывя по течению.
Слова Дешама о ребенке больше испугали, чем всколыхнули надежды или как там…? Бли-ин! Я поймала себя на том, что уже и думаю, как они - с переподвывертом.
Маритт была истощена и долго болела. О регулярном цикле речи не шло, все только-только начало приходить в норму… Грудь увеличилась – да, но я вся чуть поправилась и округлилась – просто ожила, вернулась к жизни. Думать о ребенке сейчас не хотелось - слишком это серьезно и ответственность огромная. Тут нужно мыслить рационально и по делу – по факту. Но если - да…?
Перинка была мягкой, подушка и все белье пахло цветочной отдушкой… За тонкой стеной звучали грубые мужские голоса, какие-то еще звуки – я привыкла уже и воспринимала их единым целым. Так же не зацикливалась когда-то на шуме города – привычном и знакомом. Ладно… будет день – будет пища.
Безансон уютно расположился в крутой излучине реки Ду. Тесно зажатая между горных хребтов Альп и Юры, река делала поворот, образуя почти закрытую петлю. Именно в ней еще во времена Римской империи и образовался город, который когда-то назовут самым зеленым городом Франции.
Еще Людовик XIV приказал возвести на возвышенности над городом грандиозную крепость. Строительство продолжалось почти тридцать лет и к 1753 году, кроме цитадели Вобана, были построены еще и многочисленные казармы, где располагались войска Франции, призванные защитить от посягательств недавнее приобретение королевства – слившиеся в провинцию Франш-Конте графство и герцогство Бургундские.
Наместник короля представлял в Безансоне его персону и должен был всеми силами склонять население к лояльности Франции, способствуя процветанию края. Целая череда наместников… И вот один из них не то, что не делал того, что должен… Вельможа, назначенный по протекции людей, имеющих влияние на короля, казалось, целенаправленно разваливал то, что строилось до него долгие годы…
Граф Алексис Магальон де ла Марльер стоял и мрачно смотрел на смертную агонию своего солдата… Одного из тех, с кем он заключил контракт на службу. Одного из тех, кто ему верил, а он – верил им.
- Кончается… - расстроено констатировал лекарь, - ничего нельзя было поделать. Ранение в живот всегда смертельно – кишки своим содержимым…
- Я и раньше видел такие ранения, - тихо перебил его полковник, - он чувствует сейчас боль?
- Нет, со вчерашнего дня он вне сознания - природа милосердна… Все. Отмучился, - прикрыл доктор веками закатившиеся и неподвижно застывшие глаза молодого парня.