Рождественские каникулы в Лапландию превращаются в детектив после убийства Вадима Сухарова. Вдова его, Настя, просит студентку Лесю начать расследование, обнаружив, что среди друзей скрываются преступники. Постепенно интернет-дневник становится ключом к разгадке интриг и лжи.
Раздел Chitat.online для книги «Ревность волхвов» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Рождественские каникулы в Лапландию превращаются в детектив после убийства Вадима Сухарова. Вдова его, Настя, просит студентку Лесю начать расследование, обнаружив, что среди друзей скрываются преступники. Постепенно интернет-дневник становится ключом к разгадке интриг и лжи.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Анна и Сергей Литвиновы Легкое чтение Детективы подборки серии
Рождественские каникулы в Лапландию превращаются в детектив после убийства Вадима Сухарова. Вдова его, Настя, просит студентку Лесю начать расследование, обнаружив, что среди друзей скрываются преступники. Постепенно интернет-дневник становится ключом к разгадке интриг и лжи.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я почувствовал стыд и боль.
Моя позавчерашняя догадка оказалась правильной. Я не зря накачивался текилой. Порой кактусовая водка приносит неожиданно точные озарения. Но я не испытывал ни малейшей радости, что не ошибся.
Дикая злоба охватила меня. Гнев душил. Сейчас я ненавидел Лесю. Я просто не мог найти слов.
— Ах вы, сволочи!.. – наконец ожесточенно воскликнул я.
— Что-о? — Леся вскочила на ноги. — Мы — сволочи? Что ты сказал, я правильно расслышала?
Нагая, в полумраке чума, освещенная красноватыми отблесками костра, она сейчас была очень красивой. Бросить бы этот разговор, перевести его в шутку, схватить ее и снова утащить под шкуры!.. Но я не мог остановиться, хотя чувствовал, что с каждым моим следующим словом Леся все отдаляется и отдаляется от меня.
— Ты все расслышала правильно, — кивнул я, стараясь успокоиться. На губах и на языке словно выступила горечь. — Наверно, ты станешь хорошим сыщиком, — саркастически добавил я. — Во всяком случае, ментовские методы — провоцировать и брать на понт — ты усвоила очень хорошо. Поздравляю.
Леся не нашлась, что ответить, и принялась в ярости одеваться. Расправила и натянула чулки. Лицо ее было гордым, злым и упрямым.
— Мы изобличили преступниц, — жестко бросила она.
— Вы убили двух молодых женщин, — отвечал я не менее жестко. — Если б не вы, они были б живы.
И все равно, наверно, еще не поздно было броситься к ней, извиниться, обратить все в шутку, начать заново раздевать… Но я уже не хотел этого.
Девушка застегнула лифчик и потянулась к платью, валявшемуся на полу.
— Они были б живы, если б не ты! — выплюнула она, щурясь на меня. — Ты загнал их в пропасть, словно диких животных!
Вы подумайте только! Она — обвиняла меня!
Уже практически не владея собой, я выкрикнул:
— Ты — ментовская продажная сука!
Глаза Леси округлились. Она подскочила ко мне — полуодетая, яростная. И с налета влепила мне сильнейшую оплеуху — так, что в голове зазвенело. Потом отпрянула, натянула трясущимися руками платье, набросила на плечи дубленку — и босиком, по снегу, в одних чулках бросилась вон.
Я должен был ее остановить. Мне надо было ее остановить. Даже тогда, когда она в сердцах выбежала из чума, еще не поздно было ее не потерять. Но я сидел, словно пригвожденный, на месте, и не мог, и не желал пошевелиться…
…А сегодня за весь день, за весь такой длинный день, длящийся с трех утра, за тысячу километров пути, что мы провели бок о бок в железной коробке, мы с ней не сказали друг другу ни слова…
…Позади осталась граница, и сразу же начались ухабы, ямы, дрянная разметка, потоки грязной жижи из-под колес встречных машин.
