Автор
Открывая книжку на странном переплете, я сразу погрузился в мир черных дубрав и синих рек, где живут настоящие маги и приключения. Жизнь Ксении, маленькой девочки с золотистыми волосами, меняет незаметно - от первых испытаний до великих талантов. В каждой странице витает атмосфера фэнтези и мечты о будущем....
Из за плеча Баринова вижу, как выскакивает водитель, услужливо открывает заднюю левую дверцу, из машины выходит мужчина лет пятидесяти, демонстрирует белоснежные виниры в улыбке сильно смахивающей на оскал. Мужчина направляется к открытым воротам, тонированный мерс подается вперед, паркуется на обочине.
— Дмитрий Борисович! Какая приятная неожиданность! Как я вовремя будущему зятю, дом в котором они с Ленкой жить будут, решил показать! Ленка! Выходите, познакомлю с Дмитри….с дальними соседями! — гремит на всю улицу громогласный мужчина.
Открывается передняя пассажирская дверца, из мерса вылезает….Сергей Журавлев.
— Какой у нас исполнительный директор дочерней компании прошаренный, в разгар рабочего дня загородную недвижимость приехал осматривать. Молодец, все правильно сделал, — цедит сквозь зубы Константин…..
Поражаюсь собственному спокойствию. Мне абсолютно все равно: в какое время, с какой целью, приехал сюда бывший муж. Мне без разницы: поймет этот суетливо, быстрее водителя, подскочивший к задней левой дверце мерседеса, человек, что перед ним его дочь, когда Ксюшку увидит, или не поймет.
Журавлев придерживает дверцу, помогает выбраться из салона симпатичной девушке, лет двадцати с небольшим. Сережа нежно и ласково ей улыбается, отсюда видно, как играет ямочка у него на щеке. Да…растекаясь сладким сиропом, Журавлев успевает окинуть довольным взглядом комфортабельный автотранспорт будущего тестя. Господи, где мои мозги были? Сейчас, когда я не участник, а зритель этого глупого, не смешного кино, я отчетливо вижу — ласка и нежность, насквозь фальшивы.
Девушка высвобождает ладошку из Сережиной ладони, подхватывает его под локоток, Журавлев, гордо вскидывает голову….и натыкается взглядом, на скрестившего руки на груди — Баринова. Двадцать пять лет прожила, и не думала, что злорадство — приятное чувство. Улыбка с лица бывшего, стекает как тухлое яйцо, брошенное зрителем в бездарного актера. Лоб морщится, видимо Журавлев лихорадочно пытается сообразить: что сказать в оправдание грубого нарушения трудовой дисциплины? И тут, из — за спины Константина, выхожу я.
Он вздрогнул, будто пробитый разрядом тока, по лицу пробежала гримаса, очень похожая на судорожную. Сглотнул воздух, со свистящим звуком.
— Сереж, что с тобой, тебе плохо? — обеспокоенно спрашивает спутница.
Журавлев склоняется к уху девушки, шепчет что-то.
