Мышцы руки должны быть напряжены, а вот кисть не зажата до оттока крови. Это основная позиция. Научишься стрелять из неё – потом и на ходу, и вверх ногами сможешь нажать на спуск.
Она выстрелила. Пуля попала точно в консервную банку, висящую на остатках забора. Рука практически не дрогнула. Мила смотрела на свою наставницу, запоминала то, что она говорит, и жутко завидовала. В такой, казалось бы, не женственной позе Ёлка смотрелась великолепно. Как пантера перед прыжком: загорелая кожа, спортивное тело, плоский живот. На груди размеренно болталась большая чёрная жемчужина в плетёной оправе на серебряной цепочке. «Какая же Ёлка красивая! Мне такой никогда не стать».
Если бы девушки услышали мысли друг друга, то ночной смех надолго повис бы над пустынной территорией аномальных болот. Каждая считала, что собственное тело хуже, чем у подруги. Подавив вздох, Милка попробовала выстрелить ещё раз. Банка, пробитая насквозь, загромыхала и слетела с забора. От радости девушка подпрыгнула.
– В тебе такой ребёнок, оказывается, сидит! – смеясь, заметила Ёлка. – Продолжим обучение!
В общем, обитатели Зоны многое потеряли, пропустив столь необычное зрелище: голые девушки, стреляющие по консервным банкам в оранжевых лучах заходящего солнца…
День у братвы не задался с самого утра. Сизый по неопытности случайно разбудил стадо кабанов, и всем пришлось делать ноги к ближайшим деревьям, чтобы там ждать, пока мутанты найдут себе другую добычу.
– Угораздило же тебя ныкаться именно в те кусты… – устраиваясь удобнее на ветке, сказал старик.
– Не тебе меня попрекать, Копчёный, – зло пробурчал Ершов, обхвативший руками и ногами толстый сук дерева.
– Да ладно?! Раз не мне… тогда сам кумекай, как отсюда сдрыснуть! – Проводник принялся проверять оружие.
– Эй, Молоток, Потап, Шпингалет, давайте, расстреляйте их!
– Им что твоя дробь, что бобы автоматные – всё по барабану. У них кожа вместе с щетиной крепче кевлара будет, – не прекращая чистить ствол, ответил за остальных старик. – Сам же видел!
– Чтоб тебя! Копчёный… Что тогда делать?
– Сизый, это я, вообще-то, у тебя спрашивал…
– Харе пернатого из меня давить! Вот дай мне только спуститься, я твой курятник…
– Не успеешь… – Проводник посмотрел сначала на орущего братка, затем на бегающих внизу кабанов. – Затопчут…
– Чего ты хочешь? Денег?
– Хочу, чтоб ты мозги врубил! Вторые сутки по лезвию ходим. Так Косая мимо нас прошкандыбает и на холмик крест не воткнёт…
Сизый хотел что-то съязвить в ответ, но промолчал. Ещё минуту он, тяжело дыша, раздувал ноздри, а потом спокойным голосом произнес:
– Лады… Говори, я слушаю.
– И ручной двадцать на два?
– Ну смотри… Я поверил.