В полдень путники выбрались на твёрдую землю, оставив за спиной зыбкую трясину. Под кривой сосной устроили привал.
– Знаю, ты всё происходящее с тобой воспринимаешь красивой сказкой, – допив морс, вдруг заговорил старик.
– Сказкой? – Санька чуть не поперхнулся, пережёвывая бутерброд с куском мяса. – Какая же это сказка, когда тебя постоянно хотят съесть, раздавить, испарить или, того хуже, превратить в зомби?..
– У каждой монеты есть и третья сторона!
– И какая тут может быть сторона? Тем более третья?
– Тайна рождения Зоны, – тихо произнёс дед, надеясь создать подобающую теме атмосферу.
– Мне пока безразлична эта тайна. Для меня сейчас важнее остаться живым, чтобы суметь вернуться к моей Ане.
– Как скажешь… – Стало понятно, что Пахомыч расстроился. – День на день не приходится…
Он бодро поднялся, готовый идти дальше. Санька, понимая, что разговор и трапеза закончены, быстренько убрал всё в рюкзак и встал рядом со Шмелём. И они продолжили свой путь.
То, что старик показал Сане, оказалось ещё более удивительным, пугающим и привлекательным одновременно. На песчаном речном берегу, поросшем кустами и редкими деревьями, находился правильной овальной формы… участок? Нет. Не пятно, не яма, нет. Плешь – вот подходящее название. Она явно не принадлежала этому вечно осеннему миру: там не было ни травы, ни земли, ни песка – вообще ничего. Зато там, на стенках огромного углубления правильной квадратной формы в окантовке эллипса еще большего размера, была похожая на бурую слизь субстанция.
Пахомыч подтолкнул Саню, и тот сделал послушно ещё пару шагов к Этому. Непроизвольно выставив перед собой руки, он на самой границе между уже привычной Зоной и странным образованием почувствовал невидимую, упругую стену. Она мягко и в то же время напористо отталкивала, не позволяя пройти дальше. И ещё холод, сковавший ледяной мерзлотой Великого НИЧЕГО не только движения и дыхание Александра, но даже мысли, которые текли все медленнее и медленнее. Сознание заскользило в таинственные дали, где нет ничего – ни людей, ни монстров, ни аномалий, ни земли, по которой расползлась родимым пятном Зона. Лишь космический холод, обрамлённый невидимыми металлическими гранями шкатулки с чудесами. И в этой тягучей пустоте вечности размеренно и плавно плывут тени всего на свете – бывшего, настоящего и будущего.
Скрупулёзная точность другого мироздания, возведённая в степень, создавала ощущение гениальности окружающего Саньку НИЧЕГО. Каждая частичка пустоты, наполненная бесконечностью, находясь на своём месте, рисовала общую картину гармонии и равновесия. Это и пугало, и успокаивало одновременно, постепенно затягивая в бездну безмятежности.