Все рассуждали о том, как двенадцатилетнему юноше удалось сбить с толку не кого иного, как ближайшего помощника великого римлянина, бывшего консула.
Марий положил руку на плечо племяннику. Его прикосновение обожгло раненую кожу, но преисполненный радости Цезарь ничего не сказал. Он знал, что означает этот жест: доверие, даже гордость.
– Ты усвоил, что в бой не следует вступать, если нет уверенности в победе, доказал, что умеешь ловко защищаться, и принял к сведению, что умного врага можно обмануть только один раз. Но знаешь ли ты, мальчик, что будет главным в проклятом противостоянии между популярами и оптиматами, все более яростном, том, в которое рано или поздно втянут и тебя?
Цезарь наморщил лоб, размышляя.
К ним подошел Серторий, который обратился к полководцу.
– Сенат собирается на ближайшем заседании вручить Сулле начальствование над легионами, набранными для борьбы с Митридатом, – объявил он.
– Мы должны поговорить с Цинной. Пусть побыстрее созовут народное собрание, – решительно ответил Марий.
Они продолжили идти к срединным кварталам Рима.
– Ум, – вдруг сказал Цезарь. – Ум – главное в противостоянии, дядя.
– Верно, мальчик, но ум следует использовать безотлагательно, как я делаю сейчас, чтобы получить начало над войском. Иметь в своем подчинении войско: вот что было и будет главным.
Юлий Цезарь чувствовал, как кровь приливает к разбитой щеке, кости ноют от ударов, а дядины пальцы обжигают плечо. Слова Гая Мария он упрятал в глубину сердца, чтобы никогда их не забыть.
Сенат сделал Суллу консулом и передал ему начальствование над ноланским войском, которому предстояло отправиться на Восток и остановить Митридата Понтийского, вознамерившегося захватить земли вокруг Внутреннего моря.
В то же время народное собрание на свой страх и риск постановило, что поставит во главе войска того, кого сочтет наиболее достойным. После пылкой речи трибуна Сульпиция было решено вручить ноланские легионы Гаю Марию.
Противоборство началось.
Сулла оказался самым быстрым из них двоих и первым выехал в Нолу. Чтобы как можно скорее возглавить войско, он взял с собой всего нескольких людей, которым всецело доверял, – у него почти не было вооруженных сторонников. Долабелла днем и ночью скакал вместе с ним, почти без передышки, чтобы опередить вождя популяров.
Предусмотрительный Марий рассчитывал собрать множество ветеранов африканских и северных походов, чтобы предстать перед воинами, стоявшими в Ноле, во всей красе. Осторожность, которая столько раз оправдывала себя – например, в битве при Аквах Секстиевых, – в противостоянии с дерзким Суллой приводила к опасной медлительности. Только время и события могли показать, кто из двоих ведет себя более умело.