Мать дала ему много денег, но наведаться в город или поселок, чтобы купить на рынке съестное, было слишком опасно: повсюду рыскали легионеры Суллы.
Вскоре давление стало невыносимым.
– С каждым днем все труднее уклоняться от дозорных, – сказал однажды Лабиен. – Клянусь всеми богами, вчера на выезде из Рима меня едва не окружили. На дорогах стало еще больше стражников. Сулла собирает отряды, целые центурии, чтобы прочесывать горы по всей Италии. Он приказал заглядывать под каждый камень. Возможно, тебе надо уйти подальше. На Восток или… – он не был уверен, стоит ли это говорить, но добавил, – или в Испанию, к Серторию.
– Я думал о том и другом, – признался Цезарь, глядя на горизонт: с их холма открывался роскошный вид на закат. – На Востоке меня будут выслеживать не так усердно, но все италийские порты охраняются. Пытаться сесть на корабль очень опасно. Скорее всего, кто-нибудь узнает меня и выдаст легионерам Суллы еще до того, как корабль отчалит в Грецию или Азию. Отплыть в Испанию не менее сложно, а если я присоединюсь к Серторию, Сулла сочтет это еще большей дерзостью и жестоко отомстит моей жене, дочери, матери, сестрам… Я не могу этого допустить.
Лабиен вздохнул. К сожалению, Цезарь говорил правду.
– Но кольцо смыкается все теснее, – в отчаянии настаивал он.
– Знаю, – снова подтвердил Цезарь. – В общем, так: я решил уйти в болота.
– Это очень опасно, – нарушил тишину Лабиен. – Там тлетворный воздух. Заболеешь или умрешь.
– Здесь я уже мертв. Смотри. – Он указал вниз: около тридцати легионеров медленно взбирались по склону, осматривая каждый комок земли, переворачивая каждый камешек: они неукоснительно выполняли приказ Суллы.
Лабиен и Цезарь переглянулись и обнялись.
– Увидимся здесь через две недели, – сказал Цезарь. – Я пойду в противоположном направлении – на север, к болотам. Туда легионеры не сунутся, страшась лихорадки. Со мной ничего не случится. А ты спокойно иди им навстречу. Они ничего тебе не сделают, если ты будешь один.
– Береги себя, ради Юпитера.
– Я выживу, – улыбнулся Цезарь, затем собрал все припасы, которые принес друг, прихватил бурдюк с водой и отправился в сырую и заболоченную местность, простиравшуюся на север: никто в здравом уме не совался туда, ибо там его ждали только болезнь и смерть.
Теперь же Лабиена испугали не только крайняя худоба, темные круги под глазами и печальный взгляд Цезаря, легко объяснимые скитаниями среди неприютных болот: юный глава семейства Юлиев обильно потел и дрожал.
– Ты болен, – сказал Лабиен. – Идем со мной на нашу виллу.
– Нет! – решительно возразил Цезарь. – Во имя Юпитера! Это крайне опасно… для всей твоей семьи…
Он говорил прерывисто. Каждое слово давалось ему с трудом.
Лабиен поразмыслил.