– По рукам, – согласился Цезарь, – сорок серебряных денариев каждому из твоих людей и восемь тысяч восемьсот тебе.
Цезарь расхохотался.
– Чтобы ты перерезал мне горло прямо на холме? – воскликнул он, подавляя смех. – Отведи меня в сухое место, подальше от этих проклятых болот, и я скажу тебе, куда отправить легионера с посланием от моего имени. Через три дня ты получишь деньги для них и для себя самого.
Он знал, что на четвертый день лихорадка вернется. К тому времени он должен был оказаться на свободе.
Корнелий сжал губы и нахмурился:
– Клянусь Юпитером, будь что будет, но если на третий день я не получу обещанного, то закую тебя в цепи и самолично доставлю к Сулле.
– Ты получишь деньги, – решительно заявил Цезарь.
Лабиен вошел в палатку центуриона. В правой руке он сжимал мешочек с деньгами Цезаря. Послание друга содержало точные распоряжения насчет того, что и как делать. Лабиен сделал несколько шагов вглубь палатки и положил мешочек с двенадцатью тысячами серебряных денариев на стол, на который центурион поставил свой кубок с вином.
– Здесь вся сумма? – нахмурился он.
– В этом маленьком мешочке не поместятся двенадцать тысяч денариев, – заметил Цезарь. – Разумеется, нет. – Он посмотрел на друга. – Ты сделал все, как я велел?
Лабиен кивнул и повернулся к выходу:
– Остальное у рабов, охраняемых его легионерами.
– Давай-ка выйдем, – сказал центурион и жадно потянулся за кубком.
– Я бы не стал открывать принесенные моим другом сундуки в присутствии всех этих людей, – проговорил Цезарь. – Кое-кому такое распределение денег может показаться несправедливым.
Корнелий Фагит посмотрел на Цезаря и усмехнулся:
– Клянусь Геркулесом, ты прав!
Он вышел из палатки и приказал рабам перенести сундуки внутрь шатра. Лабиен воспользовался этим, чтобы поговорить с Цезарем с глазу на глаз:
– Откуда ты знаешь, что он нас отпустит?
– Ему все надоело – и войско, и война. Он ничего не выиграет, сдав нас властям. Сулла не отличается щедростью. И все это знают. Он отпустит нас и даст по сорок денариев каждому солдату, а я снова подамся в бега. Нищий, зато свободный. За это можно и выпить.
Цезарь взял со стола кувшин и пару стоявших с ним рядом чистых кубков, потом спокойно разлил вино, будто был не задержанным, а чуть ли не начальником центурии.
– Центурион пробудет здесь несколько месяцев, пока не придет время покинуть войско. Сделает вид, что старательно выслеживает беглеца. Несколько недель будет притворяться, что вовсю работает, попивать вино, радоваться полученной взятке вместе со своими солдатами, а затем беззаботно удалится на покой.