И у них получалось.
– Четыреста шагов, – сказал трибун.
Гай Марий повернулся к передним когортам.
– Не начинайте без моего знака! Тот, кто метнет копье раньше времени, будет иметь дело лично со мной после битвы! – Помолчав, он добавил сквозь зубы: – Если мы останемся живы.
Марий снова повернулся к тевтонам, которые упорно двигались по склону, неумолимо приближаясь к римским легионам.
Серторию пришлось кричать во все горло, чтобы перекрыть вой врага, который подобрался уже совсем близко, готовясь протаранить римские построения:
– Сто пятьдесят шагов! – Он отер пот с подбородка.
Гай Марий поднял руки.
Все должно было произойти очень быстро, почти внезапно – но, как он предвидел, чем ближе подберутся варвары, тем больше их падет. При этом следовало все рассчитать, чтобы легионеры могли прочно закрепиться на месте, загородившись щитами и противостоя напору приближающихся врагов…
– Сто шагов, славнейший муж! – воскликнул Серторий; уважительное именование вырвалось у него само собой. Он будто умолял консула поскорее отдать приказ.
Тысячи легионеров метнули копья. Темное облако из железа и дерева заполонило небо.
Подобно граду во время сильнейшей бури, римские копья обрушились на первые ряды неприятеля. Десятки тевтонов сразу же были убиты, сотни ранены. На мгновение это ослабило их натиск. Они были всего в тридцати шагах. Краткое смятение германцев при виде шквала копий давало легионерам время загородиться щитами, прежде чем враг навалится на них.
– Обнажайте мечи, ради всех богов! – приказал Гай Марий, отступив на несколько шагов вместе с неотлучным Серторием, чтобы встать в первый ряд передовой когорты.
Тевтоны перешагивали через убитых и раненых товарищей, при необходимости топча их тела, чтобы не замедлять хода. Дождь из копий заметно опустошил их ряды, но теперь они напоминали раненых зверей, готовых кусаться, рвать на части, крошить и терзать.
Тевтоны набросились на римские щиты с необычайной яростью.
– Колите, колите, колите! – вопил консул, которому вторили трибуны и центурионы. Легионеры вводили мечи в зазоры между щитами и изо всех сил нажимали на рукояти, чтобы острия клинков пробивали грудины, руки, ноги и, по возможности, сердца и животы – такие раны были смертельными.
Тевтоны устроили бешеный натиск, но они удалились на несколько миль от своего лагеря, пересекли реку и долго взбирались по склону, не отдохнув ни секунды, к тому же многие не успели позавтракать. У них не хватало сил, и передовые части римлян, несмотря на потери, сумели продвинуться вперед. Кроме того, сражение на склоне было на руку римлянам: легионеры спускались, а уставшим тевтонам приходилось карабкаться вверх.